— Нет, ты бы так не поступил, Лео, потому что такие люди, как ты, — это болезнь, коварный рак, который никогда не перестает разрушать все, к чему прикасается. В тот момент, когда ты снова попадешь в беду, а давай посмотрим правде в глаза, это случится так же верно, как то, что взойдет солнце, ты вернешься. Просить свою младшую сестру защитить тебя теперь, когда она самая могущественная женщина в Чикаго. Если ты думаешь, что я когда — либо позволил бы этому случиться, то ты самый тупой ублюдок, которого я когда — либо встречал.

— Д — Данте, пожалуйста, — он все еще вопит, когда мой кулак впервые соприкасается с его носом, разрывая его, как спелый персик.

Я не прекращаю бить его. До тех пор, пока все, что осталось от его лица, не превратится в кровавое месиво из кожи, мозгов и костей. Нет, пока мои руки, рубашка и лицо не пропитаются его кровью, и Максимо не придется оттаскивать меня от его безжизненного трупа. Нет, пока я не изолью большую часть ярости, которая горит в моих венах, как будто это единственное, что поддерживает во мне жизнь.

— Данте, ты повредишь себе руки, если будешь продолжать так делать. Ничего не осталось, приятель, — говорит Максимо мне на ухо, обхватывая меня своими бицепсами. — Мы должны привести тебя в порядок и убраться отсюда.

Я качаюсь на пятках, глядя на избитое тело Лео Эвансона. Он был мертв от третьего или четвертого удара. Он был везучим сукиным сыном. Если бы я не стремился вернуться в Чикаго, чтобы противостоять своему отцу и забраться в постель к своей жене, если бы мне не приходилось смотреть ей в глаза каждый божий день до конца своей жизни, я бы мучил этот мешок дерьма несколько дней. По крайней мере, я могу сказать ей, что все произошло быстро.

Я принимаю душ и переодеваюсь в маленьком неиспользуемом офисном здании, куда мы с Максимо ранее приводили Лео. Здание принадлежит корпорации человека, который владеет Лос — Анджелесом — Алехандро Монтойя. И хотя мы с ним не совсем друзья, у нас есть взаимное уважение друг к другу. Я верю, что его команда без проблем разгребет здесь любой беспорядок. Он у меня в долгу после того, как я в последний раз сделал то же самое для него в Чикаго.

Как только мы с Максимо заканчиваем, мы возвращаемся в аэропорт, и все время ломаем голову, пытаясь придумать любую возможную связь между Кэт и моим отцом.

Неужели меня держали за полного дурака?

Если да, то кто?

Глава 50

Данте

Я потягиваю чистый скотч, откидываюсь на спинку сиденья и смотрю на облака за окном. Весь мой мир только что перевернулся вокруг своей оси, и моя потребность докопаться до сути этого поглощает меня. Сейчас девять утра, и мы только что покинули Лос — Анджелес. Мое тело понятия не имеет, который час, потому что я не сомкнула глаз. Я слишком взвинчен, чтобы делать что — либо, кроме как думать.

— Это все такой пиздец, Ди, — тихо говорит Максимо, потягивая водку.

— Я знаю.

— Я вижу, как крутятся шестеренки в твоем мозгу. Хочешь чем — нибудь поделиться?

Нас всегда было трое — он, я и Лоренцо. Но Максимо всегда был моим собеседником, слушал, пока я размышляю вслух.

— Я не думаю, что Кэт знает, что у моего отца был к ней какой — то интерес, — начинаю я. Мысль о том, что она каким — то образом замешана в чем — то с ним и все это время играла мной, приходила мне в голову, и это почти съело меня, но я в это не верю. Или, может быть, я просто не могу.

— Я согласен. Кэт — открытая книга, Ди.

— Лео сказал, что мой отец спрашивал подробности, включая даты, верно?

— Да.

— Итак, кое — что о том, когда похитили Кэт, важно. Кое — что о том, как Элмо и Тони похитили ее, важно. Но почему он до сих пор не знал, что Лео сказал ему? Элмо и Тони работали на него. Почему он не спросил их, что произошло?

— И почему он отправил их к тебе домой в тот день, зная, что Кэт будет там и, вероятно, опознает их?

— Он хотел, чтобы я убил их? Он знал, что я это сделаю.

— Хм, — Максимо проводит рукой по бороде. — Хотя почему бы просто не сделать это самому?

— И почему бы не убить Кэт? Зачем посылать меня делать это? — добавляю я, нахмурившись.

— Может быть, чтобы его руки оставались чистыми? — предлагает Максимо.

Я закатываю глаза. Как бы сильно мой отец ни любил напоминать всем, что когда — то он был самым могущественным человеком во всем Чикаго, у него никогда не хватало духу убивать. У него были другие люди, которые делали это за него, и как только Лоренцо, Максимо и я стали достаточно взрослыми, это стало нашей работой.

— Но он рисковал, чтобы мы узнали то, что он, очевидно, хочет скрыть?

— Сомневаюсь, что он думал, что ты оставишь Кэт в живых, — говорит Максимо. — Не совсем в твоем характере проявлять милосердие.

— Хотя я не убиваю невинных женщин, Макс, — говорю я с хмурым видом.

— Это не то, что он думает.

Я раздраженно провожу рукой по волосам. Такое чувство, что ответ смотрит мне прямо в лицо, но я не могу до него дотянуться.

— По крайней мере, теперь я знаю, почему он был так зол, когда я привел ее в дом.

— И почему он предложил тебе убить ее, когда она забеременела.

— Убей ее или женись на ней, — напоминаю я ему.

— Как бы два конца спектра, — Максимо мрачно смеется, делая глоток своего бурбона.