Кейн помог ей усесться между его коленей, затем устроил ее ноги, так что стопы находились по обе стороны от его бедер, а колени были согнуты. Он положил руки на ее ноги, проводя пальцами по внутренней стороне бедер.

Тейт не была уверена, что происходит, но у нее сбилось дыхание. Тяжело было оставить позади месяцы, когда у него не было возможности прикоснуться к ней, и привыкнуть к тому, что теперь он мог трогать ее везде. Она старалась не расплыться лужицей.

— Твоя мама, — напомнила ему Тейт.

— Почему ты хочешь узнать о моей матери? — спросил Джеймсон.

— Я ничего не знаю о тебе. Почему бы не начать с этого, — ответила она. Парень кивнул, глядя на воду.

— У моего отца появилась проблема с паспортом, пока он путешествовал. Она работала в посольстве в Аргентине. Там они и встретились, — начал он.

— Твои родители встретились в Аргентине? Это круто, — сказала Тейт. Он взглянул на нее.

— Ага, «круто». Он пробыл там достаточно долго, чтобы она забеременела от него. Когда поняла, что у нее будет ребенок, семья ее выгнала, — объяснил Джеймсон.

— Твоя мать, и в правду, из Аргентины? — это немного удивляло Тейт. Джеймсон улыбнулся ей.

— Soy Argentino, señorita (прим. пер. — Я — аргентинец, сеньорита), — ответил он. Кейн был наполовину аргентинцем. Что ж. Кто бы подумал?

— Понятия не имела.

— Я похож на нее.

— Должно быть, она была красивой, — ответила Тейт, и он рассмеялся над этим.

— Очень красивой. Она ухватилась за отца и тот привез ее в Америку. Они поженились. Шесть месяцев спустя родился я. Девять лет спустя она умерла от рака легких, — кратко изложил Джеймсон. Тейт закатила глаза.

— Вы с ней не ладили? — спросила она. Вопрос, казалось, удивил его.

— Мы отлично ладили. Почему ты спросила? — поинтересовался он. Тейт пожала плечами, прислонившись к скамейке позади себя.

— Не знаю. Пытаюсь выяснить, почему ты любишь относиться к женщинам так, как относишься, — было ее ответом.

Джеймсон рассмеялся.

— Думаешь, мне нравится относиться к женщинам, как к дерьму, потому что я ненавидел свою мать? — уточнил он. Тейт снова пожала плечами.

— Может быть.

— Ты сама ненавидишь свою мать. Поэтому хочешь, чтобы с тобой обращались, как с дерьмом? — заметил Джеймсон. Девушка удивленно моргнула.

— Я… нет. Не знаю. — Тейт не задумывалась об этом.

— Какой твой любимый цвет? — вдруг спросил Джеймсон. Вопрос снова застал ее врасплох.

— А?

— Твой любимый цвет. Какой?

— Не знаю. Черный? Золотой? — забормотала она. Парень кивнул.

— Почему тебе нравится золото? — надавил Джеймсон.

— Ты в порядке?

— Заткнись и ответь на вопрос. Почему тебе нравится цвет золота? В частности. Подумай об этом. Почему, — подчеркнул он. Тейт посмотрела на него, как на сумасшедшего, но задумалась.

— Потому что… просто люблю. Когда смотрю на него, он приятен мне эстетически. Не знаю почему, просто так есть, — как смогла, объяснила Тейт. Джеймсон кивнул, впиваясь пальцами в ее бедра и протягивая ногтями к коленям.

— Когда я называю тебя «тупой пи*дой», это доставляет мне физическое удовольствие. Я не знаю почему, просто так есть, — он скопировал ее ответ, чтобы выразить свою точку зрения. — Почему людям всегда нужна причина? Я ненавижу свою мать, поэтому отношусь к женщинам, как к дерьму? Ты ненавидишь своего отца, так что ищешь парней, которые будут относиться к тебе, как к ничтожеству? Нет, Тейт, я не ненавидел свою мать. Я отлично с ней ладил. И очень сильно любил ее. Я не переношу свои психологические проблемы в постель. Можно любить изощренное дерьмо только потому, что оно тебе нравится. Если кажется, что я отношусь к женщинам, как к дерьму, так это потому, что у меня ко всем такое отношение: к женщинам, мужчинам, орангутангам. У меня нет никакого дефекта, я просто испорчен. Привык поступать по-своему, а когда этого не происходит, это выводит меня из себя. Я без проблем признаю — я живу достаточно долго и всегда ожидаю, что это произойдет, и у меня достаточно денег, чтобы быть уверенным — без подобного не обойтись. По-другому никак. Так что, извини, что разочаровал, но я просто-напросто люблю изощрения. Мне нравится странный секс всего лишь потому, что мне нравятся ощущения, которые он может дать.

Вспышка гнева. Я думала, когда он привез Пет, то хорошо продумал и выстроил целый план, чтобы причинить мне боль, потому что Джеймсон — садистский ублюдок. В действительности оказалось, что он просто испорченный. Проклятые вспышки гнева…

— Тебе по-настоящему стоит поработать над своей испорченностью. Твои вспышки гнева сводят меня с ума, — засмеялась Тейт, хотя на самом деле очень хотела заплакать. Джеймсон кивнул.