— Что, если я не хочу говорить с тобой? — прошептала Тейт. Джеймсон усмехнулся, приглаживая ее волосы рукой.

— Скажи мне, когда меня заботила такая глупость? — прошептал он.

Тейт поднялась на ноги. Он больше не смел говорить с ней таким образом, больше нет. Никакого командного голоса.

Не после того, что случилось, не после нанесенного ущерба. Его голос был, как шелк, гладкий и крепкий. Перетекал в нее. Покрывал ее. Душил. Ей нужно было выбраться оттуда.

— Ты не можешь взять и сделать это! — закричала она.

Джеймсон медленно встал. Тейт не могла смотреть на него. Он разделил ее пополам. Ее мозг знал одно. Сердце познало нечто другое. И Боже всемогущий, ее тело встало на абсолютную тропу бунтарства.

Обязательно так загорать?!

— Сделать что? — спросил Джеймсон.

— Похищать кого-либо! Использовать Сандерса! Меня использовать! Я тебе не марионетка для баловства! — огрызнулась она.

— Покупку для тебя билета в Испанию на день рождения вряд ли можно назвать похищением, — подметил он. Девушка расстроенно закричала.

— Зачем?! Зачем ты привез меня сюда? — спросила она.

— Затем, что скучал по тебе.

— Херня все это, — фыркнула Тейт. — Мистер Кейн плевать хотел на всех. Его никто не заботит настолько, чтобы он по ним скучал.

— Он скучал по тебе. Я хотел тебя видеть, поговорить с тобой, может быть...

— Ты очень ясно дал мне понять, что не хочешь иметь со мной ничего общего. Я повиновалась твоим желаниям. Почему ты не можешь уважать мое? Что тебе нужно? — спросила она.

— Я пытаюсь объяснить, хочу...

— Знаешь, что? Плевать я хотела. Мне действительно до лампочки. Я не обязана стоять здесь и выслушивать тебя. Наша сделка окончена, ты заплатил за мои «услуги». Мне больше не нужно находиться рядом с тобой.

К концу тирады голос Тейт сочился ядом, она прошла мимо него и задела плечом. Он схватил ее за локоть, удержав на месте. Ее глаза взметнулись вверх к его.

— Только я могу сказать, когда все будет кончено, — ответил он.

Тейт была настолько шокирована, что замерла на месте. Джеймсон прикасался к ней, разговаривая с ней прежним тоном, это было похоже на возвращение во времени. Назад к тому, когда она знала свое место в схеме происходящего, назад, когда жизнь была достаточно простой, чтобы вращаться вокруг него. По ее позвоночнику пробежала дрожь, и Тейт заставила себя вернуться в настоящее. Заставила себя вспомнить, как чувствовала себя во время промывания желудка, заставила себя вспомнить холод, из-за которого не могла чувствовать свое тело.

— Не прикасайся ко мне, — зашипела она на него, и он отпустил ее.

— Я не пытаюсь причинить тебе боль, — заверил ее Джеймсон.

— Ты всегда пытаешься причинить мне боль, — отрезала девушка. Он нахмурился.

— Я никогда не пытался причинить тебе боль, даже в конце. Мы можем зайти внутрь и обсудить это? — спросил Джеймсон. Она рассмеялась громким царапающим звуком.

— Я не поднялась бы на эту лодку даже если бы ты мне заплатил! Ты хотя бы представляешь, что это для меня значит? Быть здесь, видеть тебя таким! — потребовала Тейт.

— Могу себе представить.

— Да сомневаюсь! Видеть тебя — это как... как будто кто-то снимает кусочек моей кожи ножом для чистки картофеля. Видеть тебя — это как большой неоновый знак. Напоминание... о том, как низко я пала. Какой ужасной стала и какой ужасной была... Напоминание о том, как сильно я ненавидела себя. Очень несправедливо, потому что я должна была ненавидеть тебя, — сказала она, отвернувшись.

— Но ты не ненавидишь, — заметил Джеймсон. Она вздохнула, изо всех сил пытаясь сдержать слезы.

— Я хочу. Это то, чего ты заслуживаешь. Ты ненавидел меня. Я, по крайней мере, должна ненавидеть тебя в ответ.

— Я никогда не ненавидел тебя. Сердился, был глуп, да, но я не ненавидел тебя, — заверил ее Джеймсон.

Тейт рассмеялась.

— Если так ты относишься к тому, кто тебе нравится, боюсь увидеть, как ты отнесешься к людям, которых действительно ненавидишь. Хочешь знать, что самое худшее? Я не виню тебя. Ты не вливал алкоголь мне в горло. Не заставлял меня садиться в ту машину. Худшее в том, что случилось, это моя неспособность хотя бы обвинить тебя. Только я. Я виновата. Всегда, — ее голос спустился до шепота, и она все время отводила взгляд от него. К океану. К воде. Холодной, холодной воде.

— Ты можешь винить меня, Тейт. Я сам себя виню, — сказал он ей. Она снова засмеялась.

— Чтобы ты почувствовал себя лучше? Нет. Я могла умереть той ночью, а ты бы даже не заметил, — догадалась она. Парень подошел ближе к ней, но она отказалась повернуться и посмотреть на него.