Тут она услышала Кингсли с Марком и выглянула из-за угла. Они, пошатываясь, брели по переулку и громко смеялись. Сначала Лили опешила. О чем они только думают?! А как же незаметность?! Чем ближе они подходили, тем громче становились. В какой-то момент Марк споткнулся, и Кингсли обхватил его за плечи, чтобы помочь подняться.

Они... они казались в доску пьяными!

В переулке было темно, и Лили не удавалось как следует их разглядеть. Кингсли был во всем черном, но ничем особенным не выделялся. На Марке была застегнутая до подбородка куртка, отчего он казался грузным, но на самом деле эта видимость создавалась из-за надетого подо всем этим бронежилета. Итак, просто парочка бредущих по переулку пьяниц, слегка утеплившихся для холодной Нью-Йоркской ночи.

Все произошло так быстро, что она даже удивилась. Марк снова споткнулся и, упав на колени, толкнул одного из охранников. Послышалась русская речь, и качки подошли к двум, по всему видимому, пьяным парням. Один из них наклонился, схватил Марка за руку и рывком развернул к себе. Воспользовавшись этим, Кингсли бросился вперед и обхватил другого охранника за шею.

Тем временем Марк резко выпрямился и ударил качка головой в нос. Русский вскрикнул и закрыл руками лицо, а Марк схватил его за затылок и ударил лбом об колено. Затем склонился над ним и врезал еще пару раз, чтобы он уже точно не поднялся. Кингсли же просто сжимал шею противника в удушающей хватке, пока тот не потерял сознание.

— Я не совсем так себе это представляла, — подбежав к ним, прошептала Лили.

— Главное, что сработало, дорогая, — выдохнул Кингсли, таща своего парня в переулок, из которого она только что вышла.

Лили схватила бездыханного охранника за ноги и помогла его дотащить, предоставив Марку нести своего качка самостоятельно.

Они их связали, заткнули им рты кляпами и оставили под грудой мусора. Затем поспешили обратно в магазин.

— Заперто, — констатировал Марк, повернув ручку двери.

В здании была еще одна дверь, но они знали, что она ведет в складское помещение, а значит к другой запертой двери. Там, где должен был находиться пожарный выход, хаотично торчали несколько железных прутьев, каркас мостика и системы лестниц. Видимо у Станковского хватило подозрительности на то, чтобы от него избавиться. Лили посмотрела на решетки, затем на дверь. Над ней находилось квадратное окно. Маленькое, для вентиляции.

«Но мне в самый раз», — подумала она.

— Вон там окно. Я в него пролезу, — сказала Лили, пробежав пальцами по ремню на груди.

Она затянула его потуже, от чего винтовка плотнее прижалась к спине.

— Я могу открыть эти замки, — сказал Кингсли и опустился на колени.

— Не получится, смотри, — ответила Лили, указав на виднеющиеся на двери болты. — Помнишь тот заказ в Тихуане? Тут то же самое.

— У них там засов, — прорычал он.

Лили кивнула. Вскрой они даже все замки, это никак им не поможет, если по ту сторону двери массивный засов.

— Видите, там, где раньше был пожарный выход, есть что-то вроде лестницы. Я могу за нее ухватиться и пролезть в окно над дверью. Я быстро туда проберусь и впущу вас. Кингсли, отключай всю сигнализацию. У тебя на это будет не более двадцати секунд.

— Мне вполне хватит и десяти.

Лили на мгновение замолчала. Она стояла между ними, и они втроем смотрели на здание. Лили взглянула на Кингсли, такого стильного в его черном облачении. За все то время, что они провели вместе, она ни разу не спросила его, почему он так одевается. Потом посмотрела на себя. После Африки многое изменилось. На ней были лайкровые штаны для бега и такой же топ без рукавов, тоже черные. Всё это облегало ее как вторая кожа, что позволяло ей легко двигаться и быстро дотягиваться до оружия.

Затем она перевела взгляд на Марка. Он снял куртку и сейчас был в темно-бордовой футболке, бронежилете и брюках Кархарт. На нем были набедренные и боковые кобуры, даже на спину он прицепил пушку. Лили улыбнулась и поняла, что он выглядит точно так же, как в тот роковой вечер в Африке, когда украл алмазы.

— Спасибо, — выпалила она, и оба мужчины повернулись к ней.

— Брось, не впадай в сантименты, у нас... — начал Кингсли, но она не дала ему договорить, а рванула его к себе и, поцеловав в щеку, обняла.

— Ты был не обязан этого делать. Вообще ничего. Алмазы, Станковский, я. Это не работа, ты был не обязан мне помогать. Ни в чем, — прошептала она.

— Дорогая, ты — самая лучшая работа из тех, что когда-либо у меня была, — прошептал он в ответ.

Ей удалось рассмеяться.

— Хреново же она окупается.

— Можно подумать, я не знаю.

Лили повернулась к Марку и его тоже обняла.

— Это просто смешно, ты же знаешь, что мы за тридцать минут тут управимся. Как я и говорил, это легче простого, — прорычал он, но крепко прижал ее к себе.