—Не делай больно моей девочке,— предупредил ее отец.

— Будустараться изо всех сил.

—Этого недостаточно. Мне нужно твое слово.

—Как вы можете верить мне на слово, если мы даже никогда не встречались?

— Ты не приводишь хороший аргумент в свою пользу.

— Я просто хочу быть честным с вами, сэр.

— Если ты ее обидишь, я прилечу к тебе и проломлю твою голову свинцовой трубой.

—Звучит совершенно справедливо, сэр.

Конечно, Таль хотел сказать, что никогда не сделает Мише ничего плохого. Что ему не вынести и мысли о том, что ей больно и тем более больно из-за него. Что он сделает все, чтобы предотвратить это.

Но Таль не любил давать обещаний, которые, как он знал, не сможет сдержать.

Завершив разговор, Таль пододвинул стул к кровати и сел. И смотрел. Блуждал взглядом по телу Миши. По ее коже, губам и волосам. Взглянув на часы, он увидел, что время ужина. Затем еще немного посмотрел на нее.

— Я люблю тебя,— прошептала она, дрожа под ним.

—Это не делает тебя плохим человеком,— прошептал он в ответ.

—Думаю, делает.

Таль мог бы попытаться снять ее боль поцелуями, попытаться забрать ее, но пройдет много времени, прежде чем Миша снова почувствует себя комфортно. Много времени, прежде чем она станет достаточно сильной, чтобы выдержать еще один удар.

А времени у Таля как раз и не было. Он даст ей все, что она пожелает. Все, о чем бы она ни попросила, он найдет и положит к ее ногам. Лишь обещание дать ей время было для него невыполнимо, не в данный момент. Они должны оставаться в своих моментах, в ее существовании вне времени, обретая друг друга между секундами. Ему просто нужно еще несколько таких моментов, и, возможно, ей никогда не придется узнать его секреты. Она убежала от своей жизни, и он нашел ее.

Возможно, он сможет убежать от своих секретов, и она найдет его.

Думаю, я тоже люблю тебя, танцовщица. Просто верь в меня.

~Стрельба~

— Невероятно, насколько здесь красиво!

— Я же тебе говорил.

Стамбул был великолепен. Не говоря уже о том, чтобы находиться в окружении истории! Мише понравилось. Она действительно не ожидала такого, или, скорее, не знала, чего ожидать. Язык, на котором она не умела разговаривать, и культура, о которой она буквально ничего не знала; она полагала, что большую часть времени будет чувствовать себя потерянной.

Я совершенно не чувствую себя потерянной.

Дома дела не улучшились. У мамы Миша по-прежнему вызывала отвращение. Ее друзья по-прежнему не разговаривали с ней. Майк распекал ее во всех социальных сетях без исключения.

Но Миша была не дома. Она былавдали от всего этого, и то чувство вне времени медленно возвращалось к ней. Старый добрый трюк «с глаз долой из сердца вон». Теперь она лучше понимала, что падение будет суровым, но, по крайней мере, на этот раз была готова. И, по крайней мере, Таль будет с ней рядом, держать ее за руку.

Какая сюрреалистическая мысль. Она уехала в Италию, планируя изменить мужу. Никогда не рассчитывала найти кого-то вроде Таля. Любовь не являлась частью уравнения, она была чуждым чувством. Миша не хотела ее и не искала. Но, по всей видимости, любовь сама ее нашла. Она знала, что должна действовать осторожно, но чувство было слишком сильным. Оно было повсюду, вокруг нее, окутывало ее. Миша испытывала вину, думая об этом, но могла честно сказать, что никогда раньше не чувствовала себя так ни с кем. Только с ним.

Таль приехал с ней, точнее, прилетел на самолете. В конце концов, в Стамбуле у него был дом, поэтому он сказал ей, что останется с ней в городе настолько, насколько сможет. Казалась, он мог работать фотографом, или кем там еще, где угодно. Миша задавалась вопросом: был ли он внештатным сотрудником, то есть, практически безработным, и пришла к выводу, что ему неловко говорить, что он по существу безработный.

Единственным недостатком Стамбула было то, что ей пришлось с головой окунуться в работу. В Риме улизнуть и притвориться больной не составляло труда, но не здесь. Ее босс уезжал из офиса чаще, чем находился там, поэтому бремя выполнения дел легло на нее.

— Странно, — сказала Миша как-то за ужином Талю.

— Что странно? — спросил он с набитым ртом.

— Я почти не вижу Питера. Его постоянно нет в офисе, а если он там, то просто ходит туда-сюда. Не понимаю, чем он занят. Сколько деловых встреч за обедом может быть у человека в день? — спросила она, стянув кусок пиццы с подноса в центре стола.

— Не знаю. Много. Мне нравятся обеды. Не беспокойся об этом. Может, тебе тоже стоит почаще прогуливать, — предложил он.