Миша постаралась сдержать гнев. Она больше не носила замшевую куртку, потому что та была подарком ее умершей школьной подруги. Обычно за этим следовала громкая ссора с криками, с множеством красочных слов, описывающих его мать-стерву. Но то, что он сказал, остановило ее: «…покакто-тонаходился на другом конце света».А учитывая, чем она там занималась, Миша… не имела права злиться. Ни из-за чего. Он мог бы поджечь дом, а ей бы оставалось лишь улыбнуться и поблагодарить.

Потому что я ужасный человек.

Он без конца болтал об изменениях, которые внесла его мама. Миша притворялась, что слушает, вплоть до своего гостиничного номера. Она прижалась к перилам балкона и давала соответствующие ответы в соответствующие моменты разговора. В конце телефонного звонка он закончил своим обычным «люблю тебя!»; она не ответила. Ей хотелось чувствовать себя виноватой, но когда она положила трубку, в ее голове раздался другой голос.

«…перестань считать себя ужасным человеком… береги себя и свое сердце»

Но это трудно сделать, когда твое сердце находилось где-то еще.

***

На следующий день Миша проснулась, чувствуя себя немного лучше. Слова Таля крепко угнездились в ее сознании. Она совершила ужасный поступок, но это не обязательно делало ее ужасным человеком. Она должна быть сильной. Ради себя. Ради Майкла. И даже ради Таля. Он сделал для нее нечто удивительное. Она отплатит ему тем же.

Весь день она посвятила телефонным звонкам. До прибытия Майка оставалось два дня — после этого она знала, что все полетит ко всем чертям. Друзья у них были общими. Муж ее подруги Лейси был лучшим другом Майка, Миша точно ее потеряет. И мама Миши любила Майка.Обожаааалаего. Она бы очень расстроилась. Мама Майка, конечно, расстроится, но Миша ей все равно никогда не нравилась.

Может, она знала что-то, чего не знал никто из нас.

— Привет, подруга! — взвизгнула Лейси ей в ухо.

— Привет! Как дела?

Миша рассмеялась и подтянулась на перила балкона. Это были не столько перила, сколько каменная полустена. Ей удалось сесть на нее и скрестить ноги.

— Хорошо! Очень хорошо. Ты бы гордились мной, танцовщица, я не отлынивала от тренировок!

Танцовщица…

— Потрясающе, Лейс, так держать.

— А как ты? Итальянская еда осела на твоей заднице? — поддразнила Лейси.

— Немного, — усмехнулась Миша.

На самом деле она набрала около пяти или более фунтов. Сначала она расстроилась, но Таль одобрил. Весь вес пришелся на ее задницу.

— Я не разговаривала с тобой почти неделю, как дела? Где ты сейчас? — спросила Лейси.

— На побережье, и у меня все хорошо. Потом мы поедем в Стамбул.

— Я бы убила за то, чтобы быть тобой. И просматривая наши расписания, я тут подумала, Боб с ребенком собирается навестить его маму… и возможно, мне удастся избежать этого и навестить тебя! Есть ли в Стамбуле что-нибудь интересное? — спросила Лейси.

Миша проглотила стон.

— Без понятия. Давай пока немного повременим, Лейс, — медленно сказала она.

— Говоришь как-то грустно. Что-то случилось? — спросила ее подруга.

— Нет. Да. Поездка была длинной, — вздохнула Миша, проводя ладонью по лицу.

— Ой. Ты скучаешь по Майки, да? — посочувствовала Лейси.

— Я… я скучаю по многим вещам. Лейси, — выдохнула Миша.

— Что случилось?

— Ты ведь меня любишь?

— Конечно, куколка! Мы лучшие подруги! Куда ты, туда и я, и все в таком духе, — рассмеялась Лейси.

— Хорошо. Приятно знать.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Потому что в данный момент мне нужно знать, что кто-то меня любит.

После этого Мише удалось сменить тему разговора, хотя и с трудом. Ей очень-оченьхотелось признаться во всем, проверить, сможет ли она спасти свою душу. Но она хотела, чтобы Майк узнал первым, поэтому воздержалась. Убедила Лейси, что просто тоскует по дому, и рассмеялась.

Следующий телефонный звонок был одновременно и труднее, и легче. Она набрала домашний номер своих родителей.

— Милая! Как же я хотел услышать твой голос!

О, слава богу, слава богу, слава богу, это он.

Миша всегда была близка с отцом. С мамой она ладила прекрасно, но отношения с отцом были на другом уровне. Вероятно, он знал ее лучше всех, даже лучше Майка. Когда у них с Майком возникали проблемы — а такое случалось постоянно — с ними она бежала именно к отцу и ему же плакалась.

— Привет, папа, как дела? — сказала она, наконец, улыбнувшись.По-настоящемуулыбнувшись.

— О, все хорошо, я в порядке. Проклятое бедро убивает, но это жизнь. Как ты!? Как поживает итальянский де Жанейро? — спросил он, и она рассмеялась.