— Я знаю, что ты скучаешь по мне, Аида. Я знаю, что ты думаешь обо мне, как и я о тебе…

— На самом деле нет, — говорит она.

— Нам было хорошо вместе. Помнишь ночь, когда мы все развели костер на пляже, и мы с тобой пошли по дюнам, и на тебе было белое бикини, а я снял его зубами… — я замер на месте, наполненный горячей, расплавленной ревностью, бурлящей в моих внутренностях. Я хочу прервать их, но меня также мучает нездоровое любопытство. Я хочу знать, что именно произошло между Оливером и Аидой. Очевидно, что он был влюблен в нее. Но чувствовала ли она то же самое? Любила ли она его?

— Конечно, я помню те выходные, — лениво говорит она. — Ты напился и разбил машину на Чермак Роуд. И чуть не сломал руку в драке с Джошуа Дином. Хорошие были времена.

— Это была твоя вина, — рычит Оливер, пытаясь прижать ее к перилам террасы. — Ты сводишь меня с ума, Аида. Ты сводишь меня с ума. Я сделал все то дерьмо только после того, как ты бросила меня в Ориоле.

— Да? — спрашивает она, глядя вниз на городские улицы под патио. — А ты помнишь, почему я тебя там оставила?

Оливер замешкался. Я вижу, что он помнит, но не хочет говорить об этом.

— Мы столкнулись с твоим дядей. И он спросил, кто я такая. А ты ответил: — Просто друг. Потому что тебе нравилось быть бунтарем, встречаться с дочерью Энцо Галло. Но ты не хотел рисковать своим трастовым фондом или местом в папиной компании. У тебя не хватило смелости признаться, чего ты на самом деле хочешь.

— Я совершил ошибку, — голос Оливера низкий и требовательный, и я вижу, что он все время пытается взять Аиду за руку, но она убирает ее из-под его руки.

— Аида, я усвоил урок, обещаю тебе. Я скучал по тебе так сильно, что мог бы сто раз сброситься с крыши Кистоун Кэпитал. Я сижу в этом офисе и чертовски несчастен. У меня на столе стоит наша фотография, та, что на колесе обозрения, где ты смеешься и держишься за мою руку. Это был лучший день в моей жизни, Аида. Если ты дашь мне еще один шанс, я докажу, что ты значишь для меня. Я надену тебе кольцо на палец и покажу тебя всему миру.

— У меня уже есть кольцо на пальце, — уныло говорит Аида, поднимая руку, чтобы показать ему его. — Я вышла замуж, помнишь?

— Этот брак просто бред. Я знаю, что ты сделала это только для того, чтобы причинить мне боль. Тебе плевать на Каллума, мать его, Гриффина, в нем все, что ты ненавидишь! Ты не можешь терпеть людей, которые зазнаются, фальшивят и хвастаются своими деньгами. Как долго вы с ним встречались? Я могу сказать, что ты несчастна.

— Я не несчастна, — отвечает Аида. Это звучит не очень убедительно.

Я понимаю, что должен прервать их обоих, но я прикован к месту. Я в ярости от наглости Оливера Касла, пытающегося соблазнить мою жену на моем же гребаном мероприятии по сбору средств, но в то же время мне извращенно любопытно услышать, что ответит Аида.

— Приходи ко мне на ужин завтра вечером, — умоляет ее Оливер.

— Нет, — качает головой Аида.

— Тогда приходи ко мне в квартиру. Я знаю, что он не прикасается к тебе так, как я раньше.

Согласится ли она? Хочет ли она по-прежнему трахаться с ним?

Оливер пытается обхватить ее руками, стараясь поцеловать в шею. Аида отбивает его руки, но он загоняет ее в угол, и ей мешает облегающее платье и каблуки.

— Прекрати, Оливер, кто-нибудь увидит тебя…

— Я знаю, что ты скучаешь по этому…

— Я серьезно, прекрати или я…

Оливер прижимает ее к перилам, пытаясь засунуть руку ей под юбку. Я точно знаю, что на ней нет трусиков, потому что я сам ее одевал. Мысль о том, что Оливер трогает ее голую киску, заставляет меня, наконец, сорваться.

Я слыхал, что люди бывают ослеплены яростью. Со мной такого никогда не случалось — даже в самые ужасные моменты я всегда держал себя в руках.

Сейчас, в одно мгновение, я перехожу от стояния за японскими кленами к тому, чтобы схватить Оливера Касла за горло и сжать левой рукой так сильно, как только могу. Тем временем правый кулак снова и снова врезается в его лицо. Я слышу этот безумный рев и понимаю, что это я, это я вою от ярости, когда бью человека, который поднял руки на мою жену. Я даже начинаю поднимать его, как будто собираюсь перебросить его через чертовы перила.

Возможно, я бы так и сделал, если бы не мой отец, Аида и еще несколько человек, которые схватили меня за руки и оттащили от Касла.

Лицо Касла в крови, губа разбита, рубашка забрызгана. Как и моя, когда я смотрю на нее.

Вечеринка резко прекратилась. Все внутри и снаружи уставились на нас.

— Вызовите охрану, — кричит отец. — Этот человек пытался напасть на миссис Гриффин.

— Да блядь, — рычит Оливер. — Он…