Я киваю головой, как будто знаю, что все это значит. Вик бы понял. Надеюсь, Шульц тоже, на другом конце провода.

Леви продолжает свое объяснение, указывая на различные стадии производства наркотиков. Я продолжаю кивать и подбадривать его, надеясь, что этих «уличающих доказательств» достаточно, чтобы Шульц выломал дверь. На самом деле, я ожидаю услышать, как копы ворвутся в любую секунду.

Я украдкой бросаю быстрый взгляд на часы. Сейчас без двадцати одиннадцать. Мне нужно не только привести сюда Шульца, но и выбраться самой. Я должна забрать Неро и остальных ровно в 11:05.

– Затем кристаллизуешь масло метилендиоксиметамфетамина, смешивая его с соляной кислотой и изопропиловым спиртом, – заканчивает Леви.

– Похоже, работы много, – слабо говорю я.

– Да, работы чертовски много, – говорит Леви. – И ни к чему не прикасайся, потому что здесь везде гребаная ртуть.

Здорово. С каждой минутой, проведенной здесь, я, наверное, сокращаю свою жизнь на неделю.

– Довольна? – усмехается Леви. – Собираешься дать хороший отчет Неро?

– Да, – говорю я. – Все выглядит… великолепно.

– Что это за хрень? – говорит Поли, указывая на мой живот.

Как в замедленной съемке, я смотрю вниз. Я даже не заметила, как лента оторвалась от моей мокрой от пота кожи, а микрофон выпал из моей рубашки. Теперь он висит у меня между ног, подвешенный на конце провода.

Быстрее, чем я успеваю моргнуть, Леви вытаскивает нож и разрезает мою рубашку спереди. Он разрывает ее, обнажая свободную ленту, микрофон и аккумулятор. Он срывает его с меня, швыряет на землю и топчет, пока тот не превращается в груду сломанного пластика.

– Ты гребаная крыса, – говорит он, его голубые глаза горят яростью.

– Да, и копы будут здесь в любую секунду, так что даже не думай использовать это, – говорю я, глядя на складной нож в его руке.

К моему шоку и ужасу, Леви просто смеется.

– Я так не думаю, – выплевывает он. – У меня есть глушители сигналов в каждом углу этого дома. Копы ни хрена не слышали из этой записи. А это значит, что никто не придет тебя спасать.

Он мотает головой в сторону Сионе.

– Избавься от нее, – говорит он.

Сионе хватает меня за руку и начинает тащить вверх по лестнице.

– Нет! – кричу я. – Ты не захочешь этого делать!

– Еще как хочу, – небрежно говорит Леви.

Сионе тащит меня, как тряпичную куклу. Ему не требуется никаких усилий, чтобы вытащить меня обратно на первый этаж и на настоящую кухню.

Я борюсь и размахиваю руками изо всех сил. С таким же успехом я могла бы бить в стену кулаком. Кажется, он ничего не чувствует.

– Не надо! – умоляю я его. – Если ты убьешь меня, Неро…

– Я не работаю на Неро, – ворчит Сионе. – Я работаю на Леви.

С этими словами он смыкает свои массивные руки вокруг моего горла и начинает сдавливать.

В оставшиеся две секунды кровотока я закрываю глаза и пытаюсь представить, что бы сделал Неро в этой ситуации.

Я помню, что он мне сказал:

Ты всегда будешь меньшим противником. Так что даже не пытайся играть честно. Наноси удар по уязвимым местам – глазам, носу, горлу, паху, коленям, подъему стопы.

Собрав все оставшиеся у меня силы, я изо всех сил наступаю на подъем Сионе. Затем снова ударяю его, прямо в коленную чашечку. Его подобная стволу нога подгибается под ним, а руки слегка ослабляют хватку на моем горле. Вот тогда я изо всех сил пинаю его по яйцам.

Он отпускает меня на мгновение, сгибаясь пополам. Я выхватываю из кармана нож, который дал мне Неро, и открываю его, как он мне показывал. Затем вонзаю его в плечо Сионе.

Я могла бы попытаться ударить его ножом в шею. Но даже в своем отчаянии я не хочу его убивать.

Это оказывается огромной ошибкой.

Когда я поворачиваюсь, чтобы убежать, Сионе хватает меня за лодыжку, выдергивая мои ноги из-под меня. Я падаю на живот, выбивая воздух из легких. Мой подбородок ударяется о линолеум, я щелкаю зубами и прикусываю язык так сильно, что рот наполняется кровью.

Сионе тащит меня обратно к себе, его глаза полны ярости и кровожадности. Я переворачиваюсь и пинаю его ногой вверх, но это бесполезно. Он чертовски силен.

Он хватает меня за изорванные остатки рубашки и рывком притягивает к себе, замахиваясь огромным кулаком мне в лицо.

В отчаянии я хватаюсь за единственное, что есть под рукой – чугунную сковороду на плите. Сковорода соприкасается с его головой за миллисекунду до того, как его кулак врезается мне в лицо. Удар сотрясает его, и вместо этого его кулак задевает мой лоб, все еще ударяя меня достаточно сильно, чтобы в глазах засверкали звезды.

Тем не менее, мне удается схватить рукоятку ножа и выдернуть его из его плеча.