Потом я смотрю на Беллу и думаю, что она действительно красивая. Раньше я не хотела этого признавать, но между ее лицом и лицом моего брата есть некоторое сходство. Ее большие голубые глаза могут быть грустными и ранимыми, как и у Вика. Эти красивые, густые ресницы точно такие же. Они напоминают мне о временах, когда Вик был маленьким и таким милым. Они вызывают у меня чувство ностальгии и тоски.

Белла всегда относилась ко мне ужасно, но внезапно я вижу в ее поведении отражение ее собственной боли, направленной на меня, но не имеющей ко мне никакого отношения – на самом деле. Как только я смогла разделить эти две вещи, это больше не доставляет мне боли. Это просто заставляет меня понять, как сильно ей, должно быть, больно внутри, если она все время так набрасывается.

Я чувствую непреодолимое желание поделиться с ней этой мыслью. Быть совсем честной.

– Белла, – говорю я. – Я бы хотела, чтобы мы с тобой могли быть друзьями.Не думаю, что мы на самом деле настолько отличаемся друг от друга.Ты умная и решительная. И я думаю, что ты прошла через такое же тяжелое дерьмо, как и я. Держу пари, у нас много общего, несмотря на внешность.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – спрашивает Белла с выражением ужаса на лице.

Ее отвращение к мысли о том, что мы хоть чем-то похожи друг на друга, заставляет меня хихикать. Я плыву в облаке умиротворения. Она вообще не может меня расстроить.

– Я завидовала тебя… – говорю я ей. – У тебя были деньги и друзья. Но твой отец – полный отстой. А у меня отличный папа... но он действительно болен. Наверное, я только что поняла, что у каждого есть что-то, что его мучает...

Белла потеряла дар речи. Ее рот открыт. Я могу сказать, что она пытается понять, не является ли это какой-то новой стратегией с моей стороны, каким-то новым способом добраться до нее. Каждое взаимодействие, которое у нас когда-либо было, было агрессивным, так что она вообще не знает, как с этим справиться.

Патриция хватает меня за руку и оттаскивает от Беллы.

– Подруга, что с тобой? – шепчет она.

Я смеюсь. Это забавно, потому что, несмотря на то, что Патриция довольно сильно тянет меня за руку, на самом деле это приятно...

Я пытаюсь сжать ее руку, и это тоже приятно, потому что мои пальцы словно погружаются в ее кожу.

– Что ты делаешь? – говорит Патриция.

Я еще сильнее смеюсь, видя озадаченное выражение ее лица.

Мне так весело. Я не думаю, что мне когда-либо раньше было по-настоящему весело на вечеринке. В этом всегда были оттенки неловкости. Теперь я не могла бы чувствовать себя неловко, даже если бы попыталась. Меня совершенно не волнует, что происходит. Я просто спокойна и всем интересуюсь.

Все выглядит прекрасно. Эли до сих пор пускает пузыри, сидя на холодильнике. Поток пузырьков похож на полупрозрачные драгоценные камни, плывущие по ветру.

Я слежу за пузырями, пока мой взгляд не останавливается на парковке, куда как раз подъезжает «Мустанг» Неро.

– Смотри! – радостно говорю я Патриции. – Неро здесь!

Я начинаю маршировать к его машине.

– Эм, я не думаю, что тебе стоит идти разговаривать с Неро прямо сейчас… – говорит Патриция.

– Я в порядке! – беспечно говорю я ей.

Я спешу по песку к машине Неро. Трудно торопиться, потому что все мое тело кажется вялым и расслабленным, как во сне.

Он как раз выходит из машины. Его силуэт резко выделяется на фоне уличных фонарей позади него. Я вижу его высокую фигуру. Широкие плечи, сильные ноги в обтягивающих джинсах. Он поворачивается в сторону, и я вижу, как сгибаются его бедра и изгиб его задницы, которая такая же стройная и мощная, как и все остальное в нем.

Волна похоти почти сбивает меня с ног.

На каком-то уровне я осознаю, что таблетка, которую Леви заставил меня принять, подействовала. Но вот в чем дело – наркотики не производят эмоции там, где их раньше не было. Наоборот, это как ключ, открывающий замки на каждой двери в моем мозгу. Он распахивает эти двери настежь, позволяя всему, что я заперла, выплеснуться наружу разом.

Когда я подхожу к Неро, то делаю это с намерением наброситься на него. Он мне нужен. Отчаянно. Если я не получу его, я умру.

Он замечает меня и поворачивается ко мне лицом. Он проводит рукой по волосам, чтобы убрать их с лица. Этот жест, кажется, занимает бесконечное количество времени. Я вижу, как чернильно-черные пряди волос скользят сквозь его пальцы, некоторые выбиваются и снова падают ему на глаза. Я вижу, как его прямые темные брови сходятся вместе. Эти серо-стальные глаза сфокусировались на мне. Он прикусывает свою полную нижнюю губу и отпускает ее, движение одновременно неловкое и бесконечно сексуальное.

– Я надеялась, что ты будешь здесь, – говорю я.

Обычно я бы никогда не сказала ничего настолько уязвимого. Но с тем, что, черт возьми, течет по моим венам, я потеряла способность прятаться. Я вынуждена быть честной.