Несмотря на то, что его член такой гладкий, он царапает меня изнутри. Толкаясь и зарываясь до самого верха. Я кричу ему в рот, сильно прикусывая его губу.

Тем не менее, он продолжает. Неглубокими толчками он продолжает толкаться до упора внутрь, пока наши тела не прижимаются друг к другу, и между нами больше нет пространства.

Это слишком. Я правда не могу этого вынести.

И все же… это приятно.

Тепло его тела наполняет меня изнутри и снаружи. Тяжелая головка его члена трется о местечко глубоко внутри меня. Место, о существовании которого я даже не подозревала. Этот маленький кусочек плоти — кнопка удовольствия, похожая на мой клитор. Она пульсирует и набухает при малейшем прикосновении.

Данте едва двигается. Его член скользит внутрь и наружу всего на дюйм. Головка трется об это место, дразня его.

Я становлюсь все влажнее и влажнее. Это помогает его члену скользить. Я не знаю, является ли эта влага кровью или просто смазкой. Мне все равно. Это позволяет Данте входить и выходить своим членом, так что я могу прижиматься к нему бедрами, а он может напрягать огромные мышцы на спине и заднице, вонзаясь в меня еще глубже.

Наши рты сомкнуты. Я цепляюсь за него. Я никогда не была так связана с другим человеком.

Мы разгорячены танцами. Разгорячены эмоциями и желанием. Он немного вспотел. И от этого он пахнет еще лучше. Я на секунду прекращаю целовать его, чтобы облизнуть его шею, ощущая вкус соли и его личного аромата.

Я сжимаю мочку его уха зубами и прикусываю. Данте рычит, поворачивая голову, чтобы пососать мою шею.

Я никогда не видела такого человека, как Данте. Никогда не чувствовала такой грубой силы и мощи.

Какая-то первобытная часть моего мозга говорит мне, что он мне НУЖЕН. Мне нужно, чтобы он был внутри меня, даже глубже, чем сейчас.

— Сильнее, — стону я ему на ухо.

Данте полностью погружает свой член в меня. Я чувствую, как изгибается его спина, как работают его мышцы. Это сводит меня с ума от возбуждения.

Его толстые руки полностью обвиваются вокруг меня. Он сжимает меня так крепко, что я боюсь, что он сломает мне ребра, сломает позвоночник. И все же я хочу большего.

— Сильнее, Данте, пожалуйста!

Со звериным ревом он извергается внутри меня. Я чувствую пульсацию за пульсацией того, чего я так жаждала, — густой, горячей жидкости.

Я тоже кончаю. Я даже не знала, что собираюсь это сделать. Но психологическое возбуждение от того, что он кончает внутри меня, подтолкнуло меня к краю. Оргазм исходит глубоко-глубоко внутри — из того маленького чувствительного местечка, которое может чувствовать подергивание его члена, вытекающую из него жидкость.

Я сжимаюсь, сокрушаюсь и кончаю так же, как и он, закрыв глаза и уткнувшись лицом в его шею.

Затем все кончено, и он выходит из меня, теплая жидкость стекает по внутренней стороне моего бедра.

Без его члена, заполняющего это пространство, я чувствую пустоту и холод внутри. Я не смею смотреть на тот беспорядок, который мы устроили. Я просто опускаю юбку.

Данте тяжело дышит, теперь он выглядит не таким диким, но и не совсем спокойным.

Он снова целует меня, на этот раз медленно и глубоко.

— Ты в порядке? — спрашивает он меня.

— Да, — говорю я, тоже тяжело дыша.

— Было слишком больно?

— Немного. Не слишком сильно.

Я целую его, пробуя возбуждение в его дыхании. Каждый выдох влажный и теплый, но еще более быстрый, чем обычно.

— Я люблю тебя, Симона, — говорит он, впиваясь в меня своими темными глазами. — Я знаю, что прошел всего месяц…

— Я тоже тебя люблю, — быстро говорю я ему. — Мне все равно, сколько времени прошло. Эта вещь между нами…

— Это ненормально, — говорит Данте. — Я люблю тебя так… как будто я могу уничтожить все, что попытается встать между нами. Как будто я могу сжечь весь мир, если придется.

Его глаза не отрываются от моих. Я не могу отвести взгляд. Я не хочу отводить взгляд. Я хочу только кивнуть.

— Я знаю, — говорю я.

— Я хочу тебя. Больше ничего, — говорит он.

— У тебя есть я. Вся я.

— Обещай мне, Симона.

— Я твоя. До того дня, когда я умру.

Он улыбается и прижимается своими тяжелыми губами к моим.

— Я хочу тебя дольше, чем это, — рычит он.

Меня никогда не воспитывали так, чтобы я влюбилась таким образом. Без причины или выбора. Только дикая, интенсивная одержимость.

Я никогда не хотела, чтобы это произошло.

Но теперь, когда это случилось, никуда не деться.

Я принадлежу Данте. И он принадлежит мне.

Это лето было лучшим в моей жизни. Я влюбился в первый раз. Единственный раз.

Симона — само совершенство в моих глазах.