Она сохнет по мне со дня нашей первой встречи. Забавно – я перетрахал кучу девчонок, которые мне даже не нравились, но всегда игнорировал Беллу. Это уже превратилось в своего рода игру. Чем сильнее она меня хочет, тем больше мне нравится ей отказывать. Эта кукла так избалована, что, возможно, секс со мной – единственное, что ей не удается получить.

Этого не случится. Не сегодня и никогда. Я знаю, как трудно было бы потом от нее отвязаться, и мне не нужна вся эта драма.

Белла, возможно, единственный человек, кто так же порочен, как и я. Змея змею видит издалека. Кто знает, какую сумасшедшую фигню она способна вытворить, если мы окажемся голыми наедине.

Сияющие розовые губы Беллы открываются, чтобы сказать очередную гадость.

Чтобы заткнуть ее, я поворачиваюсь к Камилле и спрашиваю:

– Это твой «Транс-Ам» там стоит?

В этот момент она явно пыталась ускользнуть, и мой вопрос застал ее врасплох. Камилла снова поворачивается, избегая моего взгляда.

– Да, – тихо отвечает она.

– 77-го года, ограниченная серия?

– Ага.

– Как у Бертона Рейнольдса.

Она улыбается.

Я нечасто видел, чтобы Камилла Ривера улыбалась. Я удивлен, какие красивые у нее зубы и какими белыми они кажутся на фоне загорелого чумазого лица.

– У меня «Мерседес-Гелендваген», – громко вставляет Белла.

Господи. Конечно, у нее «Мерседес-Гелендваген». Бьюсь об заклад, он белый с дисками цвета розового золота и кучей дерьма, свисающего с зеркала заднего вида.

Обмен колкостями продолжается, но меня это быстро утомляет.

Камилла язвит по поводу того, какой придурок отец Беллы, и это довольно забавно. Но Пейдж этим не пронять – она не способна к саморефлексии. Сердце девушки чернее, чем нефтяная скважина.

Моя губа снова начинает пульсировать, и я хочу покончить со всем этим. Я делаю глоток из чьего-то бокала на барной стойке и оставляю девушек, подумывая о том, чтобы сразиться с Мейсоном в хоккей на приставке, если он еще не сильно напился.

Вместо этого я натыкаюсь на ступеньках на Рыжулю. Заплаканными глазами она читает что-то в телефоне.

– Как твоя задница? – спрашиваю я.

– У меня там огромный синяк, – говорит она. – «Спасибо» за помощь.

– Не я тебя толкнул. Благодари своего парня.

– Он такой козлина! – кричит девушка, снова глядя в свой телефон, прежде чем убрать его в сумочку.

Судя по всему, Джонни выносит ей мозг, строча сообщения, где бы он ни находился. Скорее всего, в больнице, если чувака беспокоит форма его носа.

– Я знаю, как ты могла бы ему отомстить… – говорю я.

Я стою к Рыжуле очень близко – так близко, что ощущаю ее дыхание на своей руке. Нарушить личное пространство женщины – это самый верный способ намекнуть ей о своих намерениях. Запах твоих феромонов проникает ей прямо в нос, отчего она сходит с ума, как шавка во время течки.

Рыжуля поднимает на меня взгляд, ее глаза широко распахнуты, а рот приоткрыт. Я вижу кончик язычка, которым девушка облизывает пересохшую верхнюю губу.

– Ты снова втягиваешь меня в неприятности… – говорит она.

Это не звучит как отказ. Это звучит как мольба о продолжении.

Я опускаю голову, чтобы сказать прямо ей на ухо:

– Ну, я вовсе не хочу втягивать тебя в неприятности. Так что вот что я сделаю. Я прикоснусь к тебе. И ты сама скажешь, когда мне остановиться…

Я дотрагиваюсь до ее коленки и начинаю скользить вверх по внутренней стороне бедра. Ее свежепобритые ноги гладкие, как шелк. Они дрожат под моими пальцами.

Я чувствую, как учащается ее дыхание, когда я поднимаюсь выше. Рыжуля не останавливает меня, а наоборот – немного расставляет ноги.

Моя рука скользит ей под юбку. Внутренняя сторона ее бедра теплая и слегка влажная, потому что на этой лестнице жарче, чем в болотах Луизианы.

Мои пальцы касаются трусиков. Я жду, не скажет ли она что-то… но слышу лишь учащенные вздохи у своей шеи.

Я засовываю пальцы под эластичную ткань трусиков и нахожу бархатную киску, такую же гладкую, как ее ноги. Я провожу указательным пальцам по ее щелке, скользкой и влажной, хотя я еще почти к ней не прикасался. Рыжуля коротко и отчаянно вскрикивает.

Она хватает мое лицо и целует так, словно хочет проглотить меня целиком. У ее губ вкус сангрии и помады. Девушка засовывает свой язык мне в рот, снова разрывая затянувшуюся губу.

Я ввожу в нее палец, и Рыжуля стонет прямо мне в рот, прижимаясь ко мне всем телом.

– Отведи меня наверх, – молит она.

Я хватаю девушку за руку и веду на второй этаж в ближайшую спальню. Там уже уединилась какая-то парочка, но они все еще лежат на постели одетые. Я хватаю парня за футболку и оттаскиваю его к двери.

– Эй, какого черта! – кричит он.

Девушка моргает, глядя на меня снизу вверх, тушь размазана, рубашка наполовину расстегнута, так что я могу оценить щедрое декольте над кружевным лифчиком.

– Оставайся или выметайся, – говорю ей я.

Она смотрит на меня, а затем улыбается.

– Я остаюсь.

– Меня устраивает.

Я кидаю Рыжулю на постель рядом с ней.

Затем я захлопываю дверь перед лицом парня и запираю ее на ключ.