Подвал был заполнен всякой всячиной – лишней мебелью и предметами искусства. Здесь же находились прачечная, кухня ресторана и техническое помещение, где она и стояла сейчас, глядя на свой «спасательный транспорт», как начал называть его мужчина.

Он теперь, казалось, потешался над ней.

– Либо так, либо выходить через ту дверь, – пожал плечами он. – Вам решать.

– Откуда мне знать, что вы не выкатите меня прямо к той толпе?

– Послушайте, вам необязательно это делать. Я просто подумал, что вы захотите сегодня как-то попасть домой. Что касается меня и моей помощи, у меня нет никакого желания смотреть, как кто-то страдает из-за своей связи с богом.

Что-то в том, как он это сказал, навело Персефону на мысль, что он и сам из-за этого пострадал, но она не стала ничего у него выпытывать. Она просто задумчиво смотрела на него, прикусив губу.

– Ладно, давайте, – наконец проворчала она.

Мужчина помог ей забраться в кузов, и она устроилась в уголке, который он освободил для нее.

Подняв пакет с мусором, он вопросительно взглянул на нее:

– Готовы?

– Вряд ли к этому можно быть готовой, – ответила Персефона.

Он прикрыл ее мешками, и она вдруг оказалась в темноте. Машина сдвинулась с места. Вокруг нее зашуршал пластик, и она задержала дыхание, чтобы не чувствовать запах гнили и плесени. Содержимое пакетов впивалось ей в спину, и каждый раз, когда колеса наезжали на камни, кузов трясся, и она чувствовала трение пластика, подобного змеиной коже. Девушку тошнило, но она старалась держать себя в руках.

– Ваша остановка, – донесся до нее голос уборщика. Он поднял мешки, которыми прикрыл ее. Персефоне в лицо ударил свежий воздух, когда она поднялась из темной ямы.

Мужчина помог ей выбраться. Неуклюже обхватив ее за талию, он поставил богиню на ноги. От этого прикосновения она поморщилась и отступила назад, пошатнувшись.

Он привез ее в переулок, выходящий на улицу Пегаса. Отсюда до ее квартиры было около двадцати минут пешком.

– Спасибо… эм… Как вас зовут?

– Пирифой, – подсказал он и протянул руку.

– Пирифой. – Она пожала ему руку. – Я Персефона… Полагаю, вы и так уже это знаете.

Он проигнорировал ее комментарий и просто сказал:

– Рад с вами познакомиться, Персефона.

– Я у вас в долгу – за то, что вы помогли мне уехать.

– Ничего подобного, – быстро ответил он. – Я не бог. Я не требую услугу за услугу.

«У него определенно есть какая-то история, связанная с богами», – подумала Персефона, нахмурившись.

– Я всего лишь имела в виду, что принесу вам печенье.

Мужчина ответил ей ослепительной улыбкой, и в этот момент ей показалось, что за усталостью и грустью она смогла рассмотреть того человека, которым он был прежде.

– Значит, до завтра? – спросила она.

Он посмотрел на нее как-то странно, усмехнулся и произнес:

– Ага, Персефона. До завтра.

Когда богиня добралась до дома, в квартире уже пахло попкорном и гремела музыка Лексы. Не та, под которую можно было потанцевать – а та, под которую сгущались тучи, начинался дождь и окружала темнота. Музыка произносила собственное заклинание, созывая темные мысли, подобные мести Кэлу Ставросу.

Лекса ждала ее на кухне. Она уже переоделась в пижаму, обнажавшую ее татуировки: фазы луны на бицепсе, ключ, оплетенный болиголовом, на левом предплечье, изящный кинжал на правом бедре и колесо Гекаты на левом плече. Ее густые черные волосы были скручены на макушке. Рядом наготове стояли бутылка вина и два пустых бокала.

– А вот и ты, – сказала Лекса, пронизывая Персефону взглядом голубых глаз. Она указала на бутылку вина: – Твое любимое.

Персефона улыбнулась:

– Ты лучше всех.

– Я уже собиралась заявить в полицию о твоей пропаже.

Персефона закатила глаза:

– Я опоздала всего на полчаса.

– И не брала трубку, – отметила Лекса.

Персефона была так занята своими попытками выбраться из Акрополя и добраться до дома незамеченной, что ни разу не достала из сумочки телефон. Она сделала это сейчас и обнаружила четыре пропущенных звонка и несколько сообщений от Лексы. Ее лучшая подруга начала с вопроса о том, выехала ли она с работы, потом спросила, все ли у нее в порядке, а после перешла на отправку разных эмодзи, просто чтобы привлечь внимание.

– Если бы ты и правда думала, что я попала в беду, сомневаюсь, что ты стала бы посылать мне миллион эмодзи.

Лекса усмехнулась и распечатала вино.

– О, я благоразумно решила довести твоего похитителя до белого каления.

Персефона села напротив Лексы у кухонной барной стойки и сделала глоток вина. Это было каберне с богатым, насыщенным вкусом, который помог ей постепенно успокоить нервы.

– А если серьезно, тебе действительно стоит быть осторожнее. Ты теперь знаменитость.

– Я не знаменитость, Лекс.

– Эм, ты читала новостные статьи, что я тебе отправила? Люди просто одержимы тобой.