Она открыла глаза и обнаружила, что над ней стоит Геката. Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, а затем она поняла, что находится в своей постели. Танатос, должно быть, принес ее сюда из долины Асфодели.

– Геката, – прошептала она, садясь, и почувствовала, как нарастает боль между бровями. – Все в порядке?

– Я думаю, я нашла Аида, – ответила Геката.

Персефона так долго жаждала услышать эти слова, что с трудом могла поверить, что это правда.

– Где он? – спросила она, вставая.

Геката ответила не сразу, и надежда Персефоны быстро сменилась страхом.

– Геката?

– Он в Кноссе, – сказала она.

– В Кноссе? – в замешательстве переспросила Персефона. Кносс – город на острове Крит. – Но там нет ничего, кроме руин.

– Пойдем, – Геката протянула руку.

Персефона уже чувствовала, как магия Гекаты окутывает ее, древняя и наэлектризованная. Ее сердце забилось где-то в горле, когда она взяла богиню за руку, и они перенеслись.

Она ожидала, что окажется прямо перед развалинами Кносса, но была удивлена, очутившись в офисе Аида в «Неночи». Гермес лежал на столе Аида, в то время как Аполлон доставал из-за стойки рюмки для водки. Смертный сидел со связанными за спиной руками. Это был пожилой мужчина – почти лысый, с острым носом и в круглых очках в металлической оправе.

– Что происходит? – спросила Персефона. – Кто это?

– Я Роберт, – представился мужчина.

– Это Роберт, – сказали Аполлон и Гермес.

Они произнесли его имя в унисон. Это заставило Персефону вздрогнуть.

– А кто такой Роберт? – Персефона спросила с большим терпением, чем ожидала от себя. Геката только что нашла Аида, а эти двое… непонятно, чем они вообще занимались.

– Я архитектор, – сказал Роберт.

– Он архитектор, – повторили Аполлон и Гермес.

Им, казалось, было скучно. Персефона обменялась взглядом с Гекатой, которая закатила глаза, прежде чем послать волну магии в направлении обоих богов. Гермес вскочил со стола Аида и приземлился на твердый мраморный пол, а в том месте, где он только что лежал, появился острый обсидиановый штырь. Водка в стопке Аполлона превратилась в песок, как только он опрокинул ее в рот. Он быстро выплюнул все наружу, поперхнувшись.

– Что за хрень? – воскликнули оба.

Гермес поднялся на ноги, а Аполлон лихорадочно искал что-нибудь жидкое и остановился на открытой бутылке вина, чтобы прополоскать горло.

– Мой муж пропал, и Геката говорит мне, что он в Кноссе, и вместо того, чтобы отвести меня к нему, она привела меня к вам, – сказала Персефона дрожащим от гнева голосом. – Кто-нибудь из вас скажет мне, что, черт возьми, происходит?

Гермес и Аполлон обменялись взглядами.

– Боюсь, именно поэтому я здесь, – отозвался Роберт.

Взгляд Персефоны упал на смертного.

– И какое отношение ты имеешь к моему мужу и Кноссу?

– Я архитектор, – сказал он.

Персефона не могла совладать со своей магией, да и не хотела. Она вспыхнула, тяжелая и темная, и черные шипы сорвались с кончиков ее пальцев. Глаза смертного расширились, и он, казалось, еще глубже вдавился в свое кресло.

Она почувствовала руку у себя на плече и повернулась, чтобы посмотреть на Гекату.

– Эти идиоты пытаются сказать, что руины Кносса больше не руины – объяснила Геката.

– Тесей восстановил лабиринт, – добавил Аполлон.

– Вот мы и подумали, что надо бы найти его строителя, – сказал Гермес.

– Архитектора, – поправил Роберт.

– Но оказалось, что Роберт всего лишь первый его строитель, – продолжил Аполлон.

– Архитектор, – повторил Роберт.

– Лишь первый? – спросила Персефона.

– Он нанимает и увольняет их, – сказал Гермес. – Этих…

– Архитекторов, – одновременно произнесли Роберт и Гермес.

– Зачем? – спросила Персефона.

– Он думает, что это добавит сложности его лабиринту, – сказал Аполлон.

– Я говорил ему, что это лишнее, – сказал Роберт. – Ему нужен был всего один хороший архитектор, но он хотел, чтобы из лабиринта невозможно было сбежать.

Персефона нахмурилась, не сводя взгляда со смертного.

– И… почему ты здесь?

– Мы думали, что сможем пытками заставить его рассказать нам, как пройти через лабиринт, – сказал Гермес. – Но оказывается, он готов сотрудничать.

– Думаю, ты зря расстроился, Гермес, – сказала Геката.

Бог плутовства скрестил руки на груди.

– Ты хочешь сказать, что Аид заперт в лабиринте? – спросила Персефона.

– Это более чем вероятно, – ответил Роберт. – Я мало что знаю о планах Тесея, кроме того, что он хотел что-то вроде тюрьмы. Он настаивал, чтобы она была построена из адаманта.

– Что ж, это прискорбно, – сказала Геката.

Персефона посмотрела на богиню:

– Что это такое?

– Это металл, который выковала Гея, – ответила Геката. – Это значит, что, войдя в лабиринт, мы станем все равно что смертными. Это также означает, что мы не сможем перенестись ни внутрь, ни наружу.