— Почему я? — Теперь я кричу в истерике. — Как мне так повезло?

— Из-за Байрона, — грубо говорит он. — Я знал, что он охотился за тобой. И я должен был убедиться сам. Я должен был… Не ради какого-то сраного вознаграждения. Он мой брат. Вот, блядь, почему.

Мое сердце вырывается из груди. Не орган, а истинный дикарь. Нет.

Конечно. Мать Кипа, неизлечимый романтик, любитель поэзии. Она назвала одного сына в честь лорда Байрона, а второго — в честь Рэдьярда Киплинга. Один причинил мне боль и оскорбил. Второй помогал мне.

Или так я думала. Но на самом деле Кип — всего лишь часть семейного бизнеса, заключающегося в том, чтобы наебывать меня.

— Какая у тебя фамилия? — спрашиваю я сухо.

— Адамс.

Конечно. Это была бы моя фамилия, если бы я вышла замуж за Байрона.

Теперь становится ясно, почему я так и не сблизилась с Кипом. Не сблизилась с ним настолько, чтобы узнать его фамилию. Он никогда бы не позволил мне. Он должен был оттолкнуть меня. Все это время, когда его жар сменялся холодом, все те разы, когда сорняки и шипы выталкивали меня, у него была цель.

— Есть сестры, о которых я должна знать? — спрашиваю я, реальность все еще спускается на меня. Кип и Байрон. Братья. — Какие-нибудь Эмили или Сильвии, о которых мне стоит узнать?

Он отворачивается, но я все равно замечаю, как он вздрагивает. Теперь есть только его профиль, каменный и очерченный бледным светом позади него.

Когда он опять смотрит на меня, то снова держит себя под контролем, накрепко запечатав все под слоем решительности и безрассудности. Под неукротимой силой и похотью. В глубине души есть та часть его, которая чувствует боль. Та часть, которой я нравлюсь. Но не эта часть сейчас пялится на меня в ответ.

— Он послал тебя? — спрашиваю я, голос звучит слабо.

— Не совсем.

— Но ты собираешься отвезти меня к нему.

Он делает паузу.

— Да.

Теперь моя очередь вздрагивать. Я не скрываю своего лица, не смотрю в сторону. Я позволяю ему увидеть, как сказанное делает меня дешевой и пустой. Я — пластиковая кукла с макияжем и настоящими волосами, предназначенная для мужчин, которые будут мною играть. Мне больно больше, чем я могла подумать. Я представляла, как меня поймает Байрон, или один из его людей. Я никогда не думала, что все будет вот так. Не думала, что это будет предательством.

— Так что теперь будет? — спрашиваю я безучастно. — Ты приведешь меня к Байрону, и что? Вы трахнете меня вдвоем? Это конец игры?

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — говорит он с такой спокойной решимостью, что я почти верю ему.

— Ты уже это делаешь.

И вот тогда на нас сыпется град из пуль.

Стекло бьется.

Я почти не понимаю, что происходит, но Кип кричит на меня.

— Ложись!

Он не ждет, пока я повинуюсь. Толкает меня на пол, закрывая своим телом. Я прижимаюсь лицом к полу, пока мозг находится в состоянии шока. Все, что я чувствую, это тяжесть его тела, его жар. И песок на полу. Сейчас эти жесткие крупинки ничего не значат, но я не могу не задумываться об этом. Разве пол не был гладким? Я ведь танцевала всего две минуты назад. Это кажется нереальным. Я был счастлива две минуты назад.

Я верила, что Кип защитит меня… Две минуты назад.

Тогда я понимаю, что это не песок, не кусочки отколотого бетона. Это крошечные осколки стекла, и они впиваются мне в щеку.

Этого достаточно, чтобы вернуть меня в реальность. Я в опасности. Кто-то стреляет по нам.

— Кто они? — спрашиваю я, хотя это кажется довольно очевидным. Больше охотников за головами. Другие наемники. Другие убийцы. Но зачем им стрелять в Кипа? Он же один из них.

— Мы должны уйти отсюда, — кричит Кип. — Здесь негде спрятаться.

Он прав. Узкие колонны нас абсолютно не защищают. Кип вытаскивает меня из бального зала. Я спотыкаюсь, но он ловит меня, закрывая своим телом, когда трава взрывается фейерверками у наших ног.

Он что-то держит. Что это? Лунный свет отражается от гладкого черного дула.

Пистолет.

Почему у него пистолет? Он планировал стрелять в меня? Но нет, тогда он не смог бы вернуть меня своему брату в качестве живого приза. Я едва сдерживаю всхлипывание. Сейчас я должна бежать. Должна выжить. Словно взойти на ослепляющую сцену. Бежать сквозь стену пуль.

Кип отстреливается, и это дает нам шанс добраться до байка. У меня нет времени думать.

Только этот момент. Только бег.

Мы добираемся до мотоцикла и запрыгиваем на него. Затем создаем облако пыли и исчезаем вниз по склону. Мое сердце грохочет громче двигателя. Я цепляюсь за Кипа, крепко обнимая, прижимаясь к нему телом, когда мы опускаем ноги на подставки и отрываемся на ярды, на мили от преследователей.