Кип проводит пальцем по изгибам моей маленькой груди, прослеживает линии лифчика. Затем просовывает руку под меня. Это шокирующее тепло — его рука на моей груди. Груди, которую я оголяла для стольких мужчин. Теперь она сокрыта — им.

Кружевная ткань, отодвинутая вверх до предела, растягивается под его рукой. Под тканью ладонь смещается, находя мой сосок большим и указательным пальцами. Он слегка сжимает его, и вырывает из меня звук, похожий на мягкое хныканье.

— Ты ощущаешься так хорошо. Как гребаное небо. — Он перекатывает мой сосок между пальцами. — Это то, о чем я мечтаю. Держать тебя в постели, приносить тебе еду и вино, прикасаться к тебе столько, сколько я захочу.

Мои глаза закрываются, я проигрываю в голове его фантазию. Вместо стриптизерши в захудалом клубе я была бы его личным секс-рабом, качалась бы среди шелков и желания. Мое тело нагревается при этой мысли, увлажняясь в сердцевине.

— Кип.

— Ты бы хотела этого? — бормочет он. Кажется, он точно знает, что со мной делает. — Могла бы лежать и позволять мне прикасаться к тебе столько, сколько я этого хочу? Даже когда ты заснешь, мои руки буду на тебе. На этой красивой груди. На твоей киске.

И затем, дабы продемонстрировать свою точку зрения, он убирает руку с моего лифчика и скользит вниз, под пояс моих штанов. Он не останавливается, пока не достигает влажности там.

— Черт, тебе это нравится. — Он действительно шокирован.

Кип заставляет меня рассмеяться, хотя это почти хихиканье. Я даже не знала, что смогу издавать подобный звук, но сегодня открыто много чего нового. По-видимому, я принадлежу к тому типу девушек, которые могут пить алкоголь с мальчиком, которого любят, и которому позволяют обрабатывать их пальцами, пока они играют послушных, невинных жертв.

Конечно, я не невинна. И не уверена, что он мне нравится.

— Не останавливайся, — говорю я.

Это вызывает слабую улыбку.

— Я не собирался.

Он проводит пальцами по влажности там, но без цели, без спешки, которая мне нужна, чтобы кончить. Он просто чувствует меня, исследуя, так, как делал с моей грудью. Ноги уже раздвинуты достаточно, чтобы дать ему доступ, но я не планировала, что мои колени сами разойдутся в стороны. Это приглашение, и он не промахивается, толкаясь глубже, но все равно лениво растягивая ласку.

Мне недостаточно, поэтому из меня вырывается хныканье.

И это звучит как приглашение. Это должно быть призывом, потому что он отталкивается и перекидывает ногу через мою грудь. Кип снимает рубашку, и я вижу его торс в полной красе, широкий и сильный, покрытый тату-трайблами и шрамами. Он — опасный. Первобытный.

И на сегодня он мой.

Затем Кип расстегивает джинсы, вытаскивая свой член. Он прижимает конец к моим губам без прелюдии или изящества. Его тело закрывает лунный свет. Единственное, что я вижу, это его тень. Все, что я чувствую, это мускусный запах его предсемени.

Он обводит кончиком с соленой жидкостью по моим губам, так же, как он использовал мою же влажность, чтобы увлажнить мои соски. Но сейчас не он вытирает ее. На этот раз это я облизываю губы, пробуя его в первый раз.

На вкус он — как опасность и удовольствие, как риск и награда.

— Откройся для меня, — стонет он.

Я размыкаю губы, позволяя ему войти, почти с благодарностью наслаждаясь тем, как все его тело застывает. Я вдыхаю его, соленый аромат его члена, уже пахнущий мной и им, словно мы занимались сексом. Он смотрит на меня, когда я вращаю языком вокруг его головки его члена и не отворачиваюсь.

Есть правила, гласящие о том, что нужно смотреть в глаза. О том, что даже для минета нужно использовать презерватив.

Но я нарушаю их. Мой язык, мои губы и даже край моих зубов работают ради его удовольствия, подталкивая его все быстрее и сильнее, чем когда-либо раньше, — не потому, что я хочу, чтобы это закончилось, а потому, что я знаю, что это случится. И когда все закончится, я хочу, чтобы он помнил меня.

Глупо. Безрассудно. Мне все равно. Прямо сейчас я хочу этого так же, как и выжить.

Он рычит и находит ритм, и я подстраиваюсь в своих движениях под его, открывая горло, позволяя ему войти глубже, втягивая воздух и используя язык в тандеме, чтобы подтолкнуть его к краю. Как и он толкал меня. Между нами — обоюдоострый меч, но не я сейчас порежусь. Кип дрожит, стонет, почти припечатывая меня к крыше, пока трахает мой рот.

Локон моих волос выбивается на лицо, дергаясь от грубых движений его тела и моего. Кип тянется вниз, и осторожно убирает локон со лба. Хоть я и лежу на кожаной куртке, с руками, прижатыми к моим бокам, пока меня трахают, используют — прикосновение все равно почти нежное.

— Боже, — вздыхает он, а затем тепло наполняет мой рот.

Я глотаю быстро, только чтобы обнаружить, что еще больше брызг вырывается из его головки. Он так обильно кончил, словно хранил все для меня всю жизнь. Я глотаю снова и снова, пока не остается лишь только слабый соленый аромат, и Кип вытаскивает член.