‒ Достаточно долго. ‒ Достаточно для того, чтобы понять, чего ожидать от Мэтью и других детей. Достаточно, чтобы осознать, чего не стоит ожидать... никакого рода поддержки от приемных родителей. Они изо всех сил пытаются выжить, так же, как дети, надеясь, что наши ежемесячные пособия продлятся немного дольше, чем еда, что мы едим, и вещи, что мы ломаем.

Его кивок говорит о том, что он все понимает.

‒ А где ты развлекаешься?

Чего он не спрашивает, так это... откуда я? почему я здесь? Еще один признак того, что Блу в этой системе уже долгое время. Мы не особо делимся подобным. По крайней мере, с теми, кого не считаем близкими к себе. Вот у меня никогда не было близкого человека. Мой отец сидит за решеткой, а мать... О ней даже думать не хочется. Это не те истории, которыми хочется поделиться, сидя за ужином.

Я просто стараюсь выжить.

Мне приходится торопиться, дабы поспеть за его длинными шагами, хоть я и знаю, что ради меня он уже идет медленнее.

‒ После учебы некоторые ребята встречаются у закусочной или в парке за школой.

Он засовывает свои руки в карманы джинс и замедляет свой шаг в два раза.

‒ Но не ты.

‒ Нет, не я. ‒ Откуда он знает? Все, о чем я сказала или не сказала. ‒ Я не такая общительная.

‒Хмм, ‒ его эмоция звучит двояко.

Мое сердце пропускает удар, будто испугавшись и давая знак, что я вот-вот потеряю Блу.

‒ Но ты исключение, конечно же. Ты мне нравишься.

Теперь его выражение лица как-то искривилось.

‒ Угу.

Я вздергиваю подбородок. Может, с моей стороны это и пустая болтовня в общем смысле, но мне не нравится, что он ловит меня на этом. К тому же, он на самом деле мне нравится. Придурок.

‒Ты не веришь мне?

Когда он пожимает плечами, я вспоминаю, насколько выше меня он был.

‒ Ты не знаешь меня на самом деле, поэтому я не думаю, что как-то могу тебе нравиться или нет.

‒ Как по-философски, ‒ говорю я, пародируя его тон. ‒ Вот только, в чем я точно уверена, так что Мэтью тебя ненавидит.

Фырчание.

‒ Постараюсь не разбудить дом, когда буду плакать по этому поводу.

Что-то во мне желает бросить ему вызов, подтолкнуть, выяснить, как далеко он зайдет в погоне за мной.

‒ Тебе бы начать переживать. Мэтью не приемный ребенок, а их родной сын.

Блу выглядит довольным.

‒ Беспокоишься обо мне, красавица?

Эти слова врываются, словно весенний ручей обволакивает камень, смягчая мои острые углы.

‒ Может, и так.

Внезапно тень появляется в его глазах.

‒ Я тоже беспокоюсь о тебе. Ему не следует вытворять с тобой подобную херню.

‒ Эй, ‒ шепчу я. ‒ Ты помешал ему.

Я провожу пальцами по его предплечью, первое мое добровольное прикосновение к нему. Он теплый и крепкий. Его кожа гораздо мягче, чем я представляла, а мышцы словно кирпич. Его тело полно противоречий, как и сама его личность. 

Блу вытаскивает свою руку из кармана, чтобы взять мою.

‒ А что если меня не будет рядом?

Легкая дрожь пробегает сквозь меня. Это может случиться в любую минуту. Приемные дети постоянно приходят и уходят. В данную минуту Мэтью, возможно, убеждает своих родителей избавиться от Блу. Есть только этот момент для нас двоих. Лишь этот и никакой другой.

Я достаю из своего кармана зажигалку.

‒ Я не совсем уж беззащитна, знаешь ли. В следующий раз у него не получится застать меня врасплох.

Блу удивленно поднимает брови.

‒ Это его?

Я подмигиваю.

‒ Теперь мое.

‒ Серьезно. ‒ Его голос слегка удивленный. ‒ Так ты теперь Оливер Твист.

Похоже, кто-то выполнил задание по литературе.

‒ С «кашей» я не знакома, но вполне могу обчистить карман. И на этом все.

О том, что мне тяжело сдержаться от этого в большинстве случаев, я не упоминаю. Когда я жутко напугана или нахожусь в стрессовом состоянии, даже сама того не понимая, мои руки сами по себе тянутся что-нибудь стащить.

‒ Воруем, значит? ‒ говорит он задумчиво, держа путь вниз по склону белых камней, что расположились вдоль берега. Дорога скользкая, поэтому приходится держаться крепко за Блу, чтобы не упасть. ‒ А я и не думал, что в тебе такое есть.

Его слова меня смешат.

‒ Потому что я вся такая хорошая девочка.

Внезапно он останавливается, так что я почти врезаюсь в него. Ощущение, будто время остановилось в тот момент, когда он глядит на меня с ног до головы. Его взгляд куда внимательнее, чем я привыкла, он проходит по моему блеску для губ и голубому лаку на пальцах ног.

‒ И правда, ‒ говорит он очень медленно и немного мрачновато. ‒ Ведь ты такая хорошая девочка.