Йонг выскочила из комнаты для депиляции — или так называемой комнаты интенсивной боли и унижения — и бросила мне полотенце. Я схватила его и обернула вокруг своего тела, чуть не уронив.

Вайнмонт наблюдал за каждым моим движением, словно его тянуло ко мне на каком-то примитивном уровне. Он медленно моргнул и провел рукой по лицу.

— Сколько времени еще нужно, чтобы она была полностью готова?

— Три часа, — ответил Алекс.

— Попробуй уложиться в два. Швея будет здесь с минуты на минуту, чтобы одеть ее. Мне не нужны задержки.

— Хватит говорить обо мне, словно меня нет в комнате.

Вайнмонт повернулся ко мне с яростью на лице.

— Хорошо. Будь готова через два часа. Если ты разочаруешь меня, цена расплаты будет высока, и ты заплатишь ее.

Он развернулся на пятках и ушел, оставляя ярость в каждом шаге.

— Это. Было. Насыщенно, — Алекс оперся на массажный стол. — Я бы даже рискнул опоздать, лишь бы получить изощренное наказание. Святой Боже, я и правда хочу БДСМ прямо сейчас.

Джульетта опустила плечи с облегчением.

— Оба эти красавчика хотят заполучить вас. Вы ведь знаете это, да?

— Первый из них даже не заслуживает взгляда на вас, не то, чтобы наслаждаться вашей киской, — теперь лицо Дмитрия потемнело от новой злости.

— Не переживайте, — ответила я, — моя киска — только моя, если вы имеете в виду это. Кстати, что Люций сказал вам по-русски?

Я не думала, что это возможно, но сердитый взгляд Дмитрия стал еще глубже.

— Он, как вы говорите, уверен, что ваша киска станет его.

— Ну, — Алекс взял меня за руку. — Я, может, и не попробую киску, но у нас есть только два часа сладкая, и вы вся моя.

Дмитрий пробурчал что-то о том, что не закончил массаж, и пообещал, что вернется, чтобы позаботиться обо мне.

Алекс опустил меня в своей стул для работы. Он, словно безумец, орудовал ножницами и спреями, которые пахли скипидаром и переспевшими фруктами. Он складывал фольгу, нагревал, опрыскивал и подрезал локоны, превращая мою голову в триумф красоты. Волосы остались того же рыжего оттенка, но он добавил немного более ярких и немного светлых тонов на разные пряди, чтобы создать целую палитру рыжих оттенков. Он накрутил локоны на крупные бигуди и обрызгал их немереным количеством лака для волос.

Затем он поставил передо мной косметичку, чтобы заняться макияжем. Я была немного взволнована, глядя на его павлиньи тени и яркие губы. Он еще больше усугубил мою тревогу, не позволив наблюдать в зеркало, пока не закончил. Спустя, по ощущениям, час расчесывания, нанесения теней, подводки глаз, выделения губ контурами и нанесения румян, я, наконец, получила свой шанс взглянуть на окончательный результат.

— Вуаля! — он повернул стул и придержал свободно спадающие волосы перед зеркалом.

Я никогда не оценивала свой внешний вид на десятку. Я понимала, что была красивой по большинству параметров, но ничего во мне не выказывало модель или кинозвезду. Когда я посмотрела на то, что сделал с моей внешностью Алекс, в моем взгляде было нечто большее, чем просто любопытство. Он подчеркнул мои скулы и пухлые губы. Придал моим бровям драматичности, выделив их изгиб. Но больше всего он подчеркнул зеленый цвет моих глаз. Они никогда не казались такими яркими.

— Вау, — было всем, что мне удалось сказать.

— Это точно «вау», детка. Именно за это стоит платить деньги. За это лицо, за эти волосы. Ты одна на миллион, уж поверь мне, — улыбнулся он мне в зеркало.

Рене вошла и хлопнула в ладоши перед собой.

— Это… Вы… Я никогда… — она не закончила ни одну из свои реплик, вместо этого издав писк.

Сдержанная горничная выглядела абсолютно по-девчачьи.

— Вы — абсолютное совершенство.

— Ну, спасибо, — Алекс изобразил слабый поклон.

Я засмеялась. Мне начинало нравиться общество моих ассистентов. Я попыталась не думать о том, что могу не увидеть их вновь после сегодняшнего дня. Было тяжело думать о причине, по которой Вайнмонт прислал бы их ко мне снова. Я не могла представить, что отправлюсь на другие балы. По факту, я подозревала, что этот «бал» был чем-то большим, чем казался.

Неважно, чем. Я должна пойти. Мне нужно сделать то, что я должна, чтобы мой отец остался жив и свободен. Пути назад не было, лишь вперед. И «вперед» означало, что мне придется выдержать бал и оставшиеся 363 дня.

— Швея здесь, — Рене успокоилась и кивнула мне присоединиться к остальным в главной комнате.