Вик молчал, разглядывая её лицо так, словно видел впервые. Каждую веснушку, и рыжие брови-полумесяцы, и светло-зелёные колдовские глаза. Вздёрнутый нос и приоткрытые пухлые губы. Это был его первый поцелуй с ней, не считая тех, что она дарила ему раньше на каждое Рождество в щёку, когда они обменивались подарками, и он не понимал, как она могла достаться ему. И даже не удивился бы, если бы сейчас из-за бревна кто-нибудь выскочил с воплями: «Это розыгрыш!» В последнее время она отдалилась от него, они перестали часто видеться после школы. Он много работал на спортивную стипендию, чтобы потянуться следом за ней в колледж, а она проводила всё больше времени со своими новыми друзьями. Но теперь, в эти несколько недель, всё изменилось.

– Тебя хватил удар? – усмехнулась Рамона. – Или ты так удивлён?

– В-второе, – сказал он коротко, потому что не мог совладать с голосом и сдал бы себя с потрохами.

– Тогда удивлю тебя ещё больше.

И она снова его поцеловала. Этот поцелуй был совсем другим. Она раскрыла языком его рот, сжала волосы на затылке. Вик забыл всё, чего боялся. Теперь и он смежил веки, крепко обнял Рамону за талию, и его ладони скользнули на бёдра девушки, прижав до стона крепко к себе – почти с отчаянием. Рамона вздрогнула, когда он легко закусил кончик её языка и вобрал его глубже. Она не ожидала от него такого. Она думала, что знает его как облупленного и он на это не способен.

«Был у него кто-то до меня? Или всё же нет?» – промелькнула у неё мысль, и она упёрла ладонь ему в грудь и мягко отстранилась. Его тёмно-серые глаза лихорадочно блестели, словно он был болен.

Болен ею. И наконец узнал свой диагноз.

– Ну что, – шепнула она, погладив его по скуле большим пальцем, – и ты отпустишь меня туда одну?

Вик мягко обнял её и покачал головой. После того, что случилось, он не мог так поступить, и Рамона знала это.

– Тогда вместе?

«Вместе». Какое хорошее слово, и как приятно оно звучало. Лицо Вика просветлело, и он кивнул. Рамона поцеловала его щёки, рассмеялась и слетела с рук.

Этот день Вик провёл рядом не со своей подругой, а, возможно, с любимой девушкой. Они много говорили, и всё было, как и прежде, хорошо, за исключением одного. Она теперь принадлежала ему, а он – ей, и Виктор Крейн, кажется, впервые так долго улыбался, радуясь, что всё в его жизни сложилось.

Почти.

Ветер крепчал, и Вик знал: ещё пара часов – и быть дождю. Он грозил излиться из мрачного неба, низко нависшего червлёными закатными облаками. Вик, волнуясь, сжал руку Рамоны в своей. Он шагал за ней и озирался, хорошо зная эту часть города. Его небезопасную часть. Чувство, что он опять делает что-то не так, поднялось из глубины живота, и он почти физически ощутил боль, которая будто скрутила желудок. Но Рамона вела его всё дальше к западному Скарборо, туда, где отстраивался солидный новый район и где целая улица была несданным замороженным объектом.

Близ трейлера, в котором в пересменок когда-то собирались строители, тусовалась молодёжь. Охраны здесь всегда не хватало. Ребят шугали, если заставали на этом месте, но всё бесполезно. Слишком большая территория для патруля: дорогую стройку остановили, зарплаты задерживали, а охранников нанимали очень неважных, так что парни и девушки большой шумной компанией частенько собирались там, чтобы отдохнуть, пообщаться, выпить пива, покурить и посмеяться над общими шутками.

Делать всё то, чем Вик никогда прежде не занимался.

– Не волнуйся так, – ласково улыбнулась Рамона, – расслабься. Всё хорошо.

Вик нервно улыбнулся. Он был начеку, и не зря – даже сглотнул, когда они с Рамоной спустились с шоссейного съезда и увидели три большие железные бочки, в которых горело яркое оранжевое пламя. Вокруг него были чёрные тени, много теней. Вик тревожно присмотрелся и понял, что это всё люди.

– Эй, Клара! – обрадованно помахала Рамона, и какая-то девушка махнула рукой в ответ.

Некоторые ребята повернулись, чтобы разглядеть, с кем она пришла. Вик услышал тихие смешки.

Он окончательно понял: прийти сюда – очень плохая идея, и остановился.

– Рамона, п-пошли домой, – попросил он почти с мольбой. Она потянула его следом. – Рамона?

Он взглянул на ребят. Парней было больше, чем девчонок. Он прикинул: порядка двадцати человек… Рамона выразительно изогнула бровь и повернулась к нему.

– Хочешь – возвращайся домой, я пойду одна, – сказала она и подмигнула.

Вик сжал челюсти, опустил глаза. Он не мог так поступить. Рамона упрямая. Что вобьёт себе в голову, то и сделает.

– Ладно, – буркнул он и поплёлся следом.

Они подошли. Свет от бочки выхватил из полутьмы длинную фигуру Вика, осветил его бронзовое лицо. Он быстро осмотрелся и выдавил очень тихо: «Привет», пока все здоровались с Рамоной. Она обнялась с одним парнем, с другим и ещё с какой-то девчонкой. Вик удивился. Когда она успела стать здесь своей? Может, в те дни, когда он потел на футбольном поле, она гуляла с этими ребятами? Почему тогда не рассказывала ему об этих друзьях?

Потому что вы отдалились друг от друга, мягко подсказал внутренний голос.