Он поднял спокойный, холодный взгляд от тела, пронзённого арматурой, словно копьями, и молча усмехнулся, глядя в лица тех, кто его травил. Он с наслаждением заметил даже через такое расстояние, что все они, и даже Палмер, отпрянули от края, и тогда распрямил плечи, хотя всё тело страшно ломило от боли. Блеснувшая молния озарила его высокую фигуру. Он подставил лицо дождю и улыбнулся.

С этой минуты он понял, кем был.

Он был избит и вымотан. Впереди его ждало полицейское разбирательство, и он ещё не знал, что весь остаток этого года проведёт в исправительной школе для трудных подростков, потому что гибель Майкла Уолша признали несчастным случаем и смертью, случившейся по неосторожности, но тем не менее косвенно виновным обозначили его, Виктора Крейна. Он не знал, что в той школе его начнут лупить так жестоко, что он будет мочиться кровью. Не знал, что научится драться отчаянно, по-уличному, с бешенством дикой кошки. Не знал, что словами можно не ранить, а убить, а безразличием – размазать по стенке. Но ни разу больше никому Виктор Крейн не плакался и не доверял, и, вернувшись в Скарборо, прошёл мимо Рамоны, точно её не существовало в его жизни. Именно там, вдали от дома, понял, что грубые, нелюдимые, асоциальные ребята, попавшие в исправительную школу, на самом деле были такими же, как он. Многим из них точно так же однажды не повезло. Первому же скарборскому задире Вик отбил всякую охоту приставать к себе. Он врезал так, что к нему ещё месяц боялись подойти, а если били, только сколотившись в группу – и то с опаской. Мало кому хотелось лечь на больничную койку с сотрясением мозга, которое Вик гарантированно устраивал своим обидчикам.

Вик не знал, что жизнь покатилась ещё быстрее под откос в ту самую минуту, когда ветер рвал его одежду и волосы. Но барахтаться было хуже, чем тонуть – и той ночью он молча развернулся и ушёл прочь, растворившись в темноте недостроенной высотки.

– Убит мужчина. Белый. Тридцать восемь лет. Рост – шесть футов два дюйма. При нём найдена карнавальная белая маска и два охотничьих ножа «Кершоу 7100»: и на том и на другом – следы крови. Их отправили в лабораторию на экспертизу. Убитый подвешен на цепи к крюку люстры, предположительная причина смерти – перелом шейного отдела позвоночника. При нём – документы на имя Чарльза Колчака и полицейский жетон штата Мэн, город Скарборо. Господи Иисусе…

Гостиницу оцепили, натянули чёрно-жёлтые ленты. Патрульный, проговорив всё это в рацию, вытер губы тыльной стороной ладони, а затем прошёл от машины обратно в дом и, встав рядом с напарником, внимательно посмотрел на покойника. Внушительной комплекции, мускулистый, с узким лицом, кажущимся хищным даже после смерти, этот Чарльз Колчак определённо не казался просто жертвой.

– Ты представляешь себе, какой силы должен быть человек, который вздёрнул его тушу на балке под потолком? – задумчиво спросил патрульный.

Офицер оторвал взгляд от документов и мрачно добавил:

– Лучше спроси, что Колчак забыл в Санфорде с оружием и маской. Она подходит по описанию под того паршивца, которого ищет Палмер. Как его там…

– Крик. Салли из скарборского отделения говорил, этот ублюдок называл себя так. Палмер, конечно, всё отрицает.

– Да, чёрт бы его побрал.

Они вышли из номера, спустились по лестнице и через холл оказались на улице. За жёлтой лентой стояла машина – некстати заблокированная фургоном службы доставки «Федекс» и мопедом здешней пиццерии.

– Да уж, – поёжился офицер. – В этом деле предстоит разобраться, только вряд ли дело заведут. На Крика не завели же.

– Откуда имя-то узнали?

Напарники переглянулись. После увиденного очень хотелось закурить, но на службе не полагалось.

– Он написал его кровью на телах тех сосунков, которых первыми завалил. Хотел, чтоб о нём заговорили, паскуда. Думал, наверное, стать суперзвездой. А шериф ему всю радость обломал. Надеюсь, у нас будет здесь тихо и этот говнюк не добавит работы.

– А что, если он и есть тот скарборский убийца? – патрульный кивнул себе за спину, в сторону висельника, возле которого трудилась оперативная группа. – Допустим, он сбежал из города, а его нашли и вздёрнули свои же. Там много чего творится… – он поёжился. – Кто его знает, может, продался кому-то другому. Вся эта хрень из-за денег. Или из-за очень больших денег.

– Всё может быть. Если хочешь знать моё мнение, так оно и было, и вряд ли эта гнида работала одна. Не зря их шериф лютует: не хочет, чтоб правда выползла наружу. Когда среди его парней завелась такая гнида, он это мог приказать и всё сделал правильно, даже если… – Офицер понизил голос и не договорил то, что и так было ясно: «Даже если копы его и прикончили». – Иначе было бы плохо абсолютно всем. Сам подумай: что скажет общественность? Полицейский слетел с катушек и убивает простых горожан. А может, ему кто заплатил и он убирает свидетелей. В городишках вроде Скарборо это может привести к очень… нехорошим последствиям.

– Несомненно.