— Должен признаться, что мне не хватало тебя на этом диване, — сообщил он, не спеша побалтывая виски.

— Должна признаться, что мне не хватает моего дивана на Манхэттене.

— Врешь.

— Только наполовину, — засмеялась я, бросив взгляд на экран телевизора. — Когда ты мне дашь тетин адрес?

Я бестрепетно встретила его стальной взгляд.

— Ты уверена, что хочешь поехать? — в очередной раз спросил он. — Тебе не нужно ее вид…

— Хватит, — холодно перебила я. — Ты не понимаешь, что это для меня значит. Она моя единственная семья, Эшер. Единственная.

Он замолчал.

— У тебя есть Бен, Кайл, сестра! У тебя есть кузены и все прочие, даже если они последние недоумки. У тебя есть семья. А у меня нет. Никто не ждет меня вечером, никто обо мне не беспокоится. У меня есть только я.

Он открыл было рот, но передумал.

— Для меня это важно. Ты не представляешь себе, Эшер, как ужасно быть настолько одной. Каждый вечер я говорю себе, что, если завтра я умру, некому будет меня похоронить.

На глаза набежали слезы. Он, насупившись, обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Поэтому да, мне это нужно. Мне нужно увидеть ее и нужно, чтобы она меня увидела, — пробормотала я, чувствуя, как по щеке покатилась слеза. — Блин, я даже не помню ее имени! Кажется, начинается на «К»…

Эшер улыбнулся, и я тоже. Гладя мое плечо, он проговорил:

— Ее зовут Кейт. Кейт Уэббер. Вы с ней жили во Флориде. Потом тебя увезли в Неваду.

В Неваду?

Я помнила, что мы с Джоном ехали почти два дня, пока не прибыли на место моей «работы». Подумать только, а я все это время думала, что мы где-то недалеко от Флориды!

— Год спустя твоя тетя переехала, — тихо продолжил он. — Она обосновалась в Аризоне.

Я нахмурилась. Не все американские штаты были мне знакомы, и это название ни о чем мне не говорило.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила я, поднимая к нему голову.

— Повторяю: я почувствовал к тебе интерес намного раньше, чем ты думаешь, мой ангел, — усмехнулся он.

— Ты… А еще что-нибудь ты о ней знаешь? — робко спросила я.

Он помолчал несколько секунд и покачал головой. Мои надежды что-то выведать испарились.

— Когда ты хочешь, чтобы мы туда поехали? — осведомился он, снова поглаживая мое плечо.

— Я… я хочу сначала вернуться на Манхэттен. Собрать свои вещи и… и подумать тоже.

Он кивнул:

— Не торопись. Будем действовать в твоем ритме.

Этого я и хотела. А еще хотелось сказать, что я его люблю, потому что он считается с моими желаниями, но вместо этого я обняла его за талию и уткнулась головой ему в шею, прошептав:

— Спасибо.

Глава двадцатая Нарушенный сон

Элла

Неделю спустя. Манхэттен

Уже четыре дня, как я вернулась к себе, и, честно говоря, заскучала по Лос-Анджелесу, едва переступив порог. Я не видела Эшера после нашего возвращения из Лас-Вегаса. За мной заехала Киара, чтобы провести последние выходные вместе.

Он сказал, что я могу не торопиться, и я долгими часами заново обдумывала свои решения и желания. Только что был сеанс с Полом, которому я доверила свои страхи. Он поддержал мое намерение: я не могла двигаться дальше, пока не поговорю с тетей.

Кейт…

Зажужжал мобильник.

От Психопата:

> Тат сожрал мой обед. Понять не могу, как ты можешь

любить этого кобеля.

Улыбнувшись, я двинулась к лифту. После моего отъезда он часто писал.

> Да, сама удивляюсь каждый раз.

> У меня ощущение, что сейчас речь не о Тате…

> Твоя проницательность меня потрясает!

Пришли фото, я скучаю по нему…

— Элла!

Я сразу узнала этот голос. Из металлической клетки мне махал Шон.

— Привет, — сказала я, нервно улыбнувшись, и нажала на кнопку своего этажа.

— Я не знал, что ты вернулась! — воскликнул он. — И давно ты здесь?

— Всего несколько дней.

— Я был занят всю неделю, то совещания, то интервью. Ну, ты знаешь, как это бывает, — сообщил он со своим обычным напыщенным видом.

Я покачала головой. Разумеется, я не знаю. Но если его устраивает говорить о себе, а не обо мне, я с удовольствием подыграю.

— Этому дому не хватало твоего присутствия.

Ну конечно.

Пока он рассказывал о деловых ужинах, меня все время отвлекал вибрирующий в кармане телефон. Я знала, что это Эшер, но не могла ответить.

Через несколько бесконечных секунд Шон приехал на свой этаж. Прежде чем выйти, он спросил: