Эдион не издал никакого предупреждения, когда атаковал, делая обманный маневр и низко прицеливаясь. Он убивал мужчин этим движением - разрезал их прямо пополам. Но Рован увернулся с эффектной жестокостью, отклонился и перешёл в наступление, и это было все, что Эдион успел увидеть прежде чем чисто инстинктивно поднял свой посох.Ограждая себя от силы удара Рована, несмотря на горящий от боли бок, он сохранял сосредоточенность - даже когда Рован почти выбил посох из его рук.

Ему удалось нанести следующий удар самому. Но когда Рован скривил губы, у Эдиона появилось чувство, что принц играл с ним. Не для развлечения - нет, а чтобы подтвердить некоторую точку зрения. Красный туман окутал его взор.

Рован хотел сбил его с ног, и Эдион ударил ногой достаточно сильно по посоху Рована, что разломил его пополам. Когда это произошло, покоробившийся Эдион сделал выпад, чтобы нанести удар прямо в лицо Рована. Захватывая обе части посоха в руке, воин Фэ низко увернулся, и -

Эдион не видел, что второй удар пришёлся по его ногам. Тогда перед его глазами замелькали деревянные балки потолка, он хватал ртом воздух, поскольку боль от раны образовала дугу в его боку.

Рован зарычал на него, приставляю одну часть посоха к его горлу, а другую к животу, готовый выпотрошить его внутренности.

Кромешный ад.

Эдион был наслышан, что тот очень быстр и силён, но чтобы настолько... Имея Рована на своей стороне, можно было бы решить исход сражения в любом виде войны.

Боги, его бок ужасно болел, возможно даже кровоточил.

Принц Фэ говорил так тихо, что даже Аэлина не могла слышать его слов.

- Твоя королева дала мне приказ остановиться - для твоей же пользы. Поскольку ты ей нужен здоровый, и так как это причиняет ей боль, видеть тебя раненным. Не игнорируй ее команду в следующий раз.

Эдион был достаточно мудр, чтобы не возражать и не двигаться, поскольку принц надавил концами  своего посоха сильнее.

- И, - Рован добавил, - если ты когда-нибудь станешь с ней разговаривать так,  как делал это прошлым вечером, то я вырву твой язык и засуну обратно в горло, понял?

С посохом, приставленным к шее, Эдион не мог кивнуть,не пронзая себя зубчатым концом. Ему оставалось только прохрипеть:

- Понятно, принц.

Эдион открыл его рот снова, поскольку Рован отступил, собравшись сказать что-то, о чем он, конечно, сожалел бы, когда прозвучало радостное приветствие.

Они все заметались и подняли оружие вверх, когда Лисандра с сумками и ящиками в руках закрыла створчатую дверь позади нее. У нее был странный способ пробираться в места незамеченной.

Лисандра, с прекрасным молчаливым лицом, сделала два шага и остановилась замертво, когда увидела Рована.

Тогда его королева внезапно двинулась, выхватила некоторые сумки из рук Лисандры и повела её в квартиру этажем выше. Эдион немного расслабился, лёжа на земле.

- Это Лисандра? - спросил Рован.

- Не так плоха на первый взгляд, не так ли?

Рован фыркнул.

- Почему она здесь?

Эдион осторожно потрогал рану на боку, удостоверяясь, что она действительно не повреждена.

- У нее, вероятно, есть информация об Аробинне.

Тот, на кого Эдион скоро начал бы охотиться, как только его проклятая богами рана была бы наконец излечена, независимо от того, считала ли Аэлина его здоровым. И затем он бы рубил Короля Ассасинов на маленькие крошечные кусочки в течение многих, многих дней.

- И все же она не хочет, чтобы ты услышал это?

Эдион сказал:

- Я думаю, что она считает всех, кроме Аэлины, скучными. Самое большое разочарование моей жизни.

Ложь, и он не знал, почему сказал это.

Но Рован слегка улыбнулся.

- Я рад, что она нашла подругу.

Эдион дивился мгновению мягкости в лице воина. Пока Рован не перевёл взгляд на него, и его глаза были полны льда.

- Двор Аэлины будет новым, отличающимся от любого другого в мире, где Старые традиции будут соблюдаться снова. Ты будешь изучать их. И я собираюсь учить тебя им.

- Я знаю Старые традиции.

- Ты будешь изучать их снова.

Плечи Эдиона подались назад, когда он поднялся во весь свой рост.

- Я - генерал Бэйна и принц домов Галатиниев и Ашериров. Я тебе не какой-то нетренированный пехотинец.

Рован резко кивнул в подтверждении - и Эдион предположил, что это должно было ему польстить. Пока Рован не сказал:

- Мои кадры, как Аэлине нравится их называть, были смертоносным орудием, потому что мы объединились и соблюдали тот же кодекс. Маэва конечно может быть садистом, но она удостоверилась, чтобы мы всё поняли и следовали ему. Аэлина никогда не будет вынуждать нас, и наш кодекс будет отличаться - он будет лучше - чем Маэвы. Ты и я будем основой этого двора. Мы сформируем и примем наш собственный кодекс.

- Что? Повиновение и слепая лояльность?

Он не испытывал желание выслушивать лекцию. Даже если Рован был прав, и каждое слово изо рта принца было тем, что Эдион мечтал услышать в течение десятилетия. Он должен был быть тем, кому следовало начать этот разговор. Боги всевышние, у него уже был этот разговор с Рэном несколько недель назад.

Глаза Рована блеснули:

- Защищать и служить.