С его руки капала кровь. Тамлин ответил на мои слова недоуменным взглядом. Похоже, он с трудом вспоминал, что у него есть рука и она ранена. Сколько же силы – телесной и силы воли – понадобилось ему, чтобы оказаться лицом к лицу с опасным богге и убить тварь? В какие глубины погружался Тамлин, черпая бессмертную силу? Может, там обитал зверь, в которого он превращался?

Взгляд Тамлина упал на мою неуклюжую карту.

– А это что? – спросил он.

В голосе не было ни удивления, ни раздражения, вообще никаких чувств. Полная пустота.

– Я подумала… мне так будет легче освоиться в твоем доме. Запомнить, что где, – ответила я, хватая пергамент.

Кап-кап-кап…

Я хотела снова спросить про руку, но Тамлин меня опередил:

– Ты же писать не умеешь.

Я не ответила. Не знала, что ответить. Неграмотная, никчемная человеческая девчонка.

– Тогда неудивительно, что ты так преуспела в других делах.

Наверное, Тамлин сейчас больше думал о своем поединке с богге и вряд ли понимал, какой комплимент сделал мне. Если, конечно, считать его слова комплиментом.

А капли продолжали падать на мраморный пол.

– Здесь есть место, где можно перевязать твою рану?

Он поднял голову, устало глядя на меня. Потом сказал:

– Да, есть. Небольшой лазарет.

Пожалуй, это было самое ценное, о чем я узнала за всю ночь. Я молча пошла за Тамлином, стараясь не запачкаться в крови. Мне вспомнились слова Ласэна о тяжкой ноше, лежащей на плечах Тамлина. Его собственные слова, говорящие о том же. Он не собирался становиться правителем. Впервые мне стало его жалко.

Лазарет больше напоминал кладовую со шкафами и столом, чем место, где лечат занемогших фэйри. Легенды утверждали, что фэйри умеют исцелять свои раны силой магии и в отличие от людей им не нужны лазареты. Но рука Тамлина почему-то не исцелилась по дороге сюда.

Тамлин сел на краешек стола. Он держал раненую руку на весу, следя, как я роюсь в шкафах, ища все необходимое для перевязки. Долго искать не пришлось. Можно было приступать. При мысли, что мне придется дотронуться до него… Я упорно гнала страх, но, когда мои холодные пальцы коснулись его руки, я чуть не вскрикнула. Кожа была раскаленной, как угли в очаге.

К счастью, мне не пришлось идти за водой – она подавалась сюда по трубе. Набрав небольшой таз, я промыла рану, зорко следя, не появятся ли когти. Когти не появлялись. Рана состояла из нескольких глубоких порезов, к счастью не настолько глубоких, чтобы их понадобилось зашивать.

Я быстро перевязала ему руку. Вода в тазу покраснела, и я вылила ее в сливную раковину. Все это время Тамлин безотрывно следил за мною. Комната вдруг стала слишком тесной и душной. Он убил богге и при этом почти не пострадал. Если Тамлин настолько могущественен, верховные правители Притиании должны обладать могуществом богов. От этой мысли моей смертной природе стало страшно.

Я подошла к открытой двери, подавляя желание со всех ног броситься в свою комнату.

– Странно, – проговорил Тамлин. – Писать ты не умеешь, но охотиться научилась. Как тебе это удалось?

Я остановилась, упираясь рукой в косяк.

– Когда приходится отвечать не только за собственную жизнь, учишься гораздо быстрее. Начинаешь делать то, что должен.

– Тогда у нас с тобой есть хотя бы одно общее качество.

Он по-прежнему сидел на столе, силясь оставаться в настоящем, когда все его мысли наверняка витали в недавнем сражении с богге. И его взгляд оставался по-звериному свирепым.

– Не ожидал, что ты отличаешься от большинства людей, – сказал Тамлин.

Я не ответила и поспешила уйти.

К утру полы в коридоре снова сияли чистотой. Ничто не напоминало о каплях крови, падавших из раненой руки Тамлина. Спускаясь по лестнице, я старалась не думать об этом и вообще предпочла бы забыть о случайной ночной встрече.

Коридоры были пусты. В душе у меня что-то шевельнулось, разгоняя внутреннюю пустоту. Наконец-то я сумею рассмотреть картины на стенах. Где-то я слышала, что по картинам можно учиться не хуже, чем по книгам.

От этой мысли у меня забилось сердце. Я уже намеревалась свернуть в коридор, увешанный картинами, когда вдруг услышала приглушенные мужские голоса, доносившиеся из столовой.

Я замерла. Это не походило на дружескую беседу или спокойное обсуждение предстоящих дел. Разговор больше напоминал спор. Я неслышно спряталась за открытой дверью. Конечно, так ведут себя только трусихи, но содержание разговора быстро подавило во мне всякое чувство вины.

– Как по-твоему, что ты делаешь? Хотелось бы знать, – со своей всегдашней язвительностью спросил Ласэн.

– А ты что делаешь? – огрызнулся Тамлин.

В щель между дверной петлей и дверью я видела обоих. Ласэн и Тамлин стояли лицом к лицу, на здоровой руке Тамлина зловеще поблескивали когти.