— Мне дали достаточно, и я всё растратил.

Шаол посмотрел на девушку, но лицо Ирэн смягчилось ото сна, её дыхание было равномерным.

Он долго смотрел на неё.

Когда проснулась рассветная заря, Ирэн всё еще спала.

Шаол прикрывал глаза на несколько минут, но не мог позволить себе заснуть.

Когда солнце прокралось сквозь шторы, освежило его лицо. Убрало сон с глаз.

Ирэн не шелохнулась, когда он вышел из комнаты в гостиную. Стражи были именно там, где Кашин приказал им остаться. И они рассказали ему куда идти, когда он встретил каждый их взгляд и спросил направление.

И затем сказал, что если Ирэн причинят вред, когда он уйдёт, он сломает каждую косточку в их телах.

Через несколько минут он обнаружил, что Ирэн была права — стражи учились во дворе.

Двор уже был полон охранников, некоторые смотрели на него, а некоторые — игнорировали. Некоторых он узнал. Шен кивнул ему.

Один из незнакомцев подошёл к нему, более старший, чем остальные.

Как и Брулло, его бывший инструктор и Мастер Оружия.

Он уже мёртв. Повешен — на тех воротах.

Шаол заблокировал воспоминание, заменяя его картиной спящей целительницы в его постели. Как она уверенно заявила принцу, всему миру, что с ним ей безопаснее.

Он заменил боль, которая пульсировала в его костях при виде стражи, тренировки, так похожей на ту, в которой он провёл столько часов своей жизни, видом металлической руки Шена. Непоколибимой, тихой силой, которую он чувствовал, когда страж поддерживал его при посадке на лошадь.

— Лорд Вэстфол, — сказал седой страж на своём языке. — Что я могу сделать для вас в этот час?

Человек казался достаточно проницательным, чтобы понять, что это связанно с атакой, но не мог обсуждать это здесь. Нет, этот человек знал, что Шаол приехал сюда не просто для того, чтобы исцелится, и читал его напряжённость в теле не как источник тревоги, а интриги.

— Я много лет тренировался с мужчинами своего континента, — сказал Шаол, поднимая меч и кинжал, которые принёс с собой. — Учился их мастерству.

Брови старшего охранника поднялись вверх.

Шаол встретил взгляд мужчины:

— Я хотел бы научиться вашему.

* * *

Старший страж — Хашим — тренировал Шаола до тех пор, пока тот едва дышал. Даже в инвалидном кресле.

Хашим был рангом ниже капитана и следил за обучением стражи. Он нашёл способ тренировать Шаола в таком состоянии.

Он действительно работал с Шеном год назад — как и многие из охранников. Они объединились вместе, помогая Шену каким-либо образом. Тренировали новый способ его борьбы с такой травмой.

Поэтому никто не пялился и не смеялся. Никто не шептался.

Они были слишком заняты, слишком уставшие, чтобы думать об этом.

Солнце поднялось над внутренним двором, и всё же они продолжали работу. Хашим показал ему новые способы ударить клинком. Как обезоружить противника.

Новый способ мышления, убийства. Защиты. Другой язык смерти.

Они практически дрожали от усталости за завтраком.

Шаол держался. Не потому, что имел много сил, а потому, что он хотел.

Ирэн ждала его, когда он вернулся в комнаты и искупался.

Потом они на шесть часов потерялись в темноте. В итоге боль разрушила его, Ирэн дрожала от усталости, но в его ногах проснулось еще чуть осознания. Чуть выше лодыжек. Как будто онемение медленно отступало.

Ирэн вернулась в Торре в ту ночь в сопровождении стражей, а он погрузился в глубочайший сон своей жизни.

Шаол ждал Хашима во внутреннем дворе перед рассветом.

И перед следующим рассветом.

И следующим.

Штормы подстерегали Несрин и Сартака на выходе из северных Асимильских гор.

После пробуждения принц взглянул на темно-синие облака и приказал Несрин укрыть все, что можно, на их скалистом выступе. Кадара перемещалась с одной когтистой ноги на другую, шуршала крыльями, а ее золотые глаза следили за надвигающимся штормом.

Высоко, раскаты грома эхом отдавались от каждой скалы и трещины, и, когда Несрин и Сартак прижались к каменной стене под навесом, обдуваемые ветрами, она могла бы поклясться, что даже горы содрогались. Но Кадара противостояла буре, сев перед ними, настоящая стена из белых и золотых перьев.

Тем не менее, ледяной дождь сумел достать их, заморозив Несрин до костей, даже с толстыми кожаными рукавами и в тяжелом шерстяном одеяле. Сартак настоял, чтобы она завернулась. Ее зубы стучали настолько сильно, что у нее болела челюсть, и руки настолько онемели и промокли, что она держала их под мышками, чтобы сохранить любое тепло.