Ирэн приступила к промыванию раны, и девушка тихонько зашипела.

— Извини, — быстро сказала Ирэн. — Я положила туда несколько трав в качестве антисептика. Я должна была тебя предупредить.

Ирэн постоянно хранила их с собой, вместе с другими травами, знания от которых получила от матери. На всякий случай. Даже сейчас Ирэн не могла отвернуться от больного нищего на улице и часто шла на звук кашля.

— Поверь, бывало куда хуже

— Да. — сказала Ирэн. — Поверь, я понимаю.

Эти шрамы и её измученное лицо говорили об этом сами за себя. И объясняли капюшон. Но тщеславие или защита заставляли её носить его?

— Как тебя зовут?

— Это не твоё дело, и это не имеет значения.

Ирэн прикусила язык. Конечно, это было не её дело. Девушка также не назвала имени и Нолану. Тогда это означало, что она путешествовала из-за тайного задания.

— Меня зовут Ирэн, — сказала девушка. — Ирэн Тауэрс.

Лёгкий кивок. Конечно, это девушку тоже не волноваало.

Тогда незнакомка сказала:

— Как дочь целительницы оказалась в этом чёртовом городе?

Ни доброты, ни жалости. Просто обычное, если даже не скучное, любопытство.

— Я направлялась в Антику, чтобы присоединиться к академии лекарей, но у меня закончились деньги. — она окунула тряпку в воду, выжала её и возобновила промытие раны. — У меня есть работа здесь, чтобы оплатить поездку по морю, но… Ну, я никогда не уходила. Думаю, оставаться здесь стало… проще. Проще.

Девушка фыркнула.

— В этом месте? Это, конечно, проще, но легко ли? Думаю, мне бы хотелось голодать на улицах Антики, чем жить здесь.

Лицо Ирэн запылало.

— Это… я…

У неё не было оправдания.

Глаза девушки сверкнули к ней. Они были окаймлены золотом. Даже с синяками девушка была завораживающей. Она была словно дикий огонь или летняя буря, сотрясающая Залив Оро.

— Позволь мне дать тебе несколько советов, — горько сказала девушка. — Как одна работающая девушка другой. Жизнь не легка, независимо от того, где ты находишься. Ты делаешь выбор, который, по твоему мнению, правильный, а потом несёшь за него ответственность. — эти замечательные глаза мерцали. — Итак, если ты собираешься быть несчастной, ты также можешь отправиться в Антику и быть несчастной в тени Торре-Кэсме.

Образованная и, может, часто путешествующая, девушка знала название академии целителей. И произнесла это отлично.

Ирэн пожала плечами, не осмеливаясь задавать ей множество вопросов. Вместо этого она сказала:

— У меня нет денег, чтобы уезжать сейчас, в любом случае.

Это получилось более резко, чем она предполагала, — более резко, чем разумно, учитывая, насколько эта девушка смертельна. Ирэн не пыталась догадаться, кем она работает, кем она могла быть — наёмницей или нет.

— Тогда укради деньги и уйди. Твой директор заслуживает того, чтобы его кошелёк опустел.

Ирэн отстранилась:

— Я не воровка.

Мошенническая усмешка:

— Если тебе что-то нужно — возьми.

Эта девушка не была похожа на дикий огонь. Она и есть дикий огонь. Смертельный и неконтролируемый. И немного безумный.

— Более, чем достаточно, людей считают так в эти дни, — сказала Ирэн. Как Адарлан. Как те наёмники. — Я не хочу быть одной из них.

Улыбка девушки исчезла:

— Значит, ты скорее сгниёшь здесь с чистой совестью?

У Ирэн не было ответа, поэтому она ничего не сказала, когда положила тряпку в миску и вытащила маленькую баночку целебной мази. Она хранила её для себя, для ссадин и царапин, которые она получала во время работы, но эта рана была достаточно маленькой, чтобы пожертвовать ею. Как можно мягче, она нанесла мазь на рану. На этот раз девушка не дрогнула.

Через мгновение она спросила:

— Когда ты потеряла свою мать?

— Более восьми лет назад.

Ирэн сосредоточилась на ране.

— Трудно было стать одарённым целителем на этом континенте, особенно в Фехарру. Король Адарлана не оставил большую часть людей и королевскую семью в живых.

Ирэн подняла глаза. Дикий огонь в глазах девушки превратился в обжигающее синее пламя. Такая ярость, подумала она с дрожью.

Такая кипящая ярость. Что с ней сделали, что она чувствует всё это?

Конечно, она не спросила. И она не спросила, как девушка узнала откуда она. Ирэн поняла, что её золотистой кожи и каштановых волос было, вероятно, достаточно, чтобы отметить, что она из Фенхарру, если небольшой акцент не выдал её.

— Если бы тебе удалось попасть в Торре-Кэсме, — сказала девушка, её гнев исчез, словно она загнала его глубоко внутрь, — что бы ты делала потом?

Ирэн взяла одну из повязок и начала перевязывать рану. Она мечтала об этом годами, придумывала тысячу разных вариантов, пока вымывала грязные кружки и подметала полы.