У Брайс хватило наглости отодвинуть рукав ее кожаной куртки, хмуро посмотреть на голое запястье, словно она смотрела на проклятые часы, и сказать:

— Ты опоздал на две минуты.

Он собирался задушить ее. Кто-то должен был сделать это давным-давно.

Брайс улыбнулась так, словно хотела бы посмотреть, как он попробует, и неторопливо направилась к нему, оставив скутер и шлем позади.

Невероятно. Чертовски не правдоподобно.

— Невозможно, чтобы скутер остался на месте, когда мы вернемся, — проворчал Хант.

Брайс захлопала ресницами, распушив волосы после шлема.

— Хорошо, что ты так эффектно появился. Теперь никто не посмеет к нему прикоснуться. Не с Умброй Мортис в качестве моего гневного спутника.

Действительно, люди шарахались от его взгляда, некоторые отступали за штабеля ящиков, когда Брайс направилась в одну из открытых дверей в лабиринт подземных складов, которые составляли кварталы района.

Даже Мика не размещал здесь легионеров. Мясной рынок имел свои собственные законы и методы их применения.

— Я же говорил тебе, что существуют протоколы, которым нужно следовать, если мы хотим иметь шанс связаться с Королевой гадюк…

— Я здесь не для того, чтобы связаться с Королевой гадюк.

— Что? — Королева гадюк правила мясным рынком дольше, чем кто-либо мог вспомнить. Хант взял за правило — все ангелы, будь то гражданские или легионеры, взяли за правило-держаться подальше от змеевидного оборотня, чья змеиная форма, по слухам, была настоящим ужасом. Прежде чем Брайс успела ответить, Хант сказал:

— Я начинаю уставать от этого дерьма, Квинлан.

Она оскалила зубы.

— Извини, — кипятилась она, — если твое хрупкое эго не может справиться с этим, тогда я делаю все правильно.

Хант открыл и закрыл рот. Ладно, сегодня он недооценил ее, но она не дала ему ни малейшего намека на то, что заинтересована в расследовании. Или что она не пыталась этому помешать.

Брайс прошла через открытые двери на склад, не сказав больше ни слова.

Быть в 33-м или любом другом легионе-все равно что ставить мишень на спину, и Хант, следуя за ней, проверил, на месте ли его оружие в хитроумно сконструированных ножнах скафандра.

Вонь от тел и дыма покрыла его лицо, словно масло. Хант крепко сжал крылья.

Какой бы страх он ни внушал людям на улицах, это не имело никакого значения внутри рынка, заполненного ветхими прилавками, торговцами и лотками с едой, повсюду плыл дым, в ноздрях стоял едкий запах крови и искры магии. А над всем этим, у дальней стены огромного помещения, возвышалась мозаика, изразцы, взятые из древнего храма в Пангере, восстановленные и воссозданные здесь в мельчайших деталях, несмотря на ужасное изображение: смерть в плаще и капюшоне, лицо скелета, ухмыляющееся из-под капюшона, коса в одной руке и песочные часы в другой. Над его головой были написаны слова на самом древнем языке Республики:

Помни о смерти.

Это должно было быть приглашением к веселью, чтобы ловить каждое мгновение, как будто оно было последним, как будто завтрашний день не был гарантирован даже для медленно стареющего Ванира. Помните о смерти, и наслаждайтесь каждым удовольствием, которое может предложить мир. Помните о смерти, и ничто из этого незаконного дерьма не будет иметь значения в любом случае. Помните о смерти, и какая разница, сколько людей пострадает от ваших действий?

Брайс пронеслась мимо нее, ее колышущиеся волосы сияли, как сердце рубина. Огни осветили потертую черную кожу ее куртки, придавая резкий рельеф написанным вдоль спины женским красочным почерком словам. Это был инстинктивный перевод-тоже с древнего языка, как будто Урд сама выбрала этот момент, чтобы выложить перед ним две древние фразы.

С любовью все возможно.

Такая красивая фраза была чертовски смешной в таком месте, как это. Мерцающие глаза, которые следили за Квинлан из-за прилавков и теней быстро отводили взгляд, когда они замечали его рядом с ней.

Ему стоило больших усилий не вытащить ее из этой дыры. Даже при том, что он хотел раскрыть это дело, имея только десять прекрасных убийств, стоящих между ним и свободой, прийти сюда было колоссальным риском. Что толку от его свободы, если его оставят в мусорном контейнере за одним из этих складов?

Может быть, именно этого она и хотела. Чтобы заманить его сюда — используя мясной рынок, в качестве места убийства. Это казалось маловероятным, но он не сводил с нее глаз.

Брайс хорошо знала дорогу. Знала нескольких продавцов, судя по кивкам, которыми они обменивались. Хант отметил каждого: слесаря, специализирующегося на сложных маленьких механизмах; торговца фруктами с экзотическими продуктами для продажи; женщину с совиным лицом, у которой было множество свитков и книг, переплетенных в материалы, которые были всем, кроме коровьей кожи.