– Должно быть, она умна, – продолжала Аэлина. – Умна (дзынь)… очаровательна (дзынь) и необыкновенно талантлива (дзынь, дзынь, дзынь).

На ладони осталось четыре изумруда.

– Должно быть, твоя избранница – самая удивительная из всех женщин, когда-либо населявших этот и другие континенты.

За спиной снова кашлянули; на этот раз Гарель. Но Аэлина смотрела только на Рована. Она ждала его ответа.

– Да, она обладает всеми качествами, которые ты назвала. И еще множеством других.

Аэлина хмыкнула, с небрежной легкостью катая изумруды по ладони.

– Что… ты… здесь… делаешь? – с расстановкой спросил Рульф.

Аэлина вернула изумруды в вазочку.

– Неужели тебе больше нечего сказать своей давней приятельнице?

Рульф шагнул к столу. Рован весь напрягся. Пиратский король уперся руками в крышку.

– Последнее, что я о тебе слышал… Твоего хозяина убили, а Гильдию ты продала его, так сказать, соратникам. Ты – свободная женщина. Вот я и хочу узнать, чтó эта свободная женщина делает в моем городе?

Бирюзовые глаза Рульфа требовали ответа. Но ответный взгляд Аэлины был крайне непочтительным и дерзким.

«Интересно, она такой родилась или это – результат жизненных перипетий и обучения?» – подумал Дорин.

– Как ты знаешь, Рульф, грядет большая война. Разве мне не позволительно оценивать свои возможности? Захотелось взглянуть, а что ты собрался предпринять.

– Если слухи не врут, она имела титул королевской защитницы, – обернувшись к Дорину, сказал Рульф. – И ты по-прежнему доверил бы ей защиту своей персоны?

Вопрос не застал Дорина врасплох.

– Рульф, ты вскоре и сам убедишься, что Селена Сардотин не от хорошей жизни боролась за этот титул. Для нее это был способ остаться в живых.

Аэлина наградила Дорина улыбкой, больше похожей на усмешку.

– И что же ты замышляешь теперь? – спросил Рульф у королевы и ассасина в одном лице. – Тебе понадобилось выбраться из Эндовьера, и ты согласилась на предложенную сделку. Ты обошла соперников и стала королевской защитницей. И теперь, когда прежний король мертв, тебя заботит, из чего еще можно извлечь выгоду?

Как Дорин ни старался, произнесенные слова заставили его вздрогнуть. Да, прежний король, его отец, мертв. Убит собственным сыном.

– Я не привыкла ограничивать свои аппетиты, – сказала Аэлина. – Получив наследство Аробинна и деньги от продажи Гильдии… я не считаю, что этого мне хватит до конца дней. Для людей со сметкой и хваткой война может стать очень прибыльным временем.

– А куда же делась та семнадцатилетняя самонадеянная девчонка, которая ради спасения двух сотен рабов потопила шесть моих кораблей, еще два украла и разрушила мой город?

Глаза Аэлины помрачнели. Дорина пробрала дрожь.

– Рульф, а ты проведи годик в Эндовьере, и тогда быстро научишься играть по-другому.

– Я тебе говорил, что однажды тебе придется расплатиться за все свои пакости, – процедил Рульф, и каждое его слово было полно тихой, ядовитой ненависти.

Улыбка Аэлины превратилась в гримасу зверя перед смертельным прыжком.

– Да, я расплатилась сполна. И Аробинн Хэмел тоже.

Рульф моргнул, затем выпрямился и потребовал:

– Выметайся с моего стула. И верни изумруд, что запихнула себе в рукав.

Аэлина хмыкнула, щелкнула пальцами. На ладони появился изумруд. Дорин не заметил, когда она успела спрятать камень в рукав.

– Что ж, твое зрение с годами не потеряло остроту. Это приятно.

– И второй тоже верни, – едва разжимая губы, потребовал Рульф.

Аэлина снова хмыкнула. Она неторопливо откинулась на спинку стула и выплюнула изумруд, который до сих пор прятала во рту. Камешек прочертил изящную дугу и шлепнулся на металлическое блюдце.

Дорин украдкой посмотрел на Рована. В глазах фэйского принца светилась радость, гордость и… нарастающая похоть. Последнее заставило Дорина отвернуться.

– У меня к тебе два вопроса, – заявила предводителю пиратов Аэлина.

Рука Рульфа потянулась к рапире.

– Опомнись! Не тебе задавать мне вопросы.

– Говоришь, не мне? Два с лишним года назад я тебе кое-что пообещала. И не только на словах. Если помнишь, свое обещание я изложила на пергаменте, а ты его подписал.

Рульф что-то пробурчал.

– Скажи, после того… несчастливого для тебя дня… ты покупал, продавал или перевозил на своих кораблях рабов?

– Нет.

Аэлина сдержанно кивнула. Чувствовалось, ответ ее удовлетворил.

– И ты предоставлял рабам убежище на своих островах?

– Мы сюда никого не зазывали. Но если бы нас попросили, то да.

Каждое слово давалось Рульфу все с большим трудом. Казалось, его внутренняя пружина вот-вот сорвется и он кинется душить королеву. Дорин молил богов, чтобы пиратский капитан не совершил подобной глупости. Или Рульф не видел, что Рован следит за каждым его жестом?