На другом берегу солдаты пропустили их повозки беспрепятственно. Мост через Акант и сама река остались позади. Они ехали по равнине, а Лоркан продолжал думать о вспышке гнева Маурины и ее вере в лучший мир.

Он не собирался говорить ни ей, ни Нирку, насколько дурацкой кажется ему их мечта.

Маурина поуспокоилась и теперь смотрела сквозь откинутый полог на широкую грунтовую дорогу и окрестные луга, любовалась синим небом. Даже Задубелый лес издали выглядел красиво. И хотя гнев еще не совсем погас, в ее темных глазах мелькнуло восхищение.

Лоркан не обратил на это внимания. За пятьсот лет он успел повидать немало людей, фэйцев и полукровок. Он знал их лучшие и худшие стороны. Однако ничего похожего на лучший мир попросту не существовало, как не существовало и счастливого конца.

И уж тем более глупо надеяться на счастливый конец в грядущей войне. Вместо лучшего мира эта беглая рабыня окажется в наспех вырытой могиле.

Ровану из клана Боярышника нужно было всего лишь место для отдыха. Не обязательно кровать. Он согласился бы и на охапку сена. Мог бы лечь в конюшне, под лошадью. Главное, чтобы была тишина и защита от дождя.

Бухта Черепов вполне отвечала его представлениям о пиратской столице. Ветхие домишки, выкрашенные во все мыслимые и немыслимые цвета, что отнюдь не делало их менее ветхими. Сейчас их жители спешно захлопывали ставни и снимали белье с веревок. Надвигалась буря. Достигнув гавани, Рован и Дорин опередили ее на считаные минуты.

Они выбрались на берег, закутанные в плащи с капюшонами. Монета, протянутая Рованом местному начальству, избавила их от вопросов. Денег было достаточно, чтобы начальство держало язык за зубами. Правда, местное ворье могло увидеть, что приплывшие путники при деньгах, и увязаться следом.

Дорин уже дважды признавался, что не представляет, как и за счет чего держится Рован. По правде говоря, Рован и сам этого не знал. За несколько дней их плавания он не проспал и пяти-шести часов. Не за горами полное измождение. Оно неотвратимо подбиралось к фэйскому принцу, ослабляя внимание и, что гораздо хуже, магические способности.

Когда ялик достиг архипелага Мертвых островов, Рован часто поднимался в небо и ястребиным взором окидывал обманчиво спокойные теплые воды. Мертвые острова всегда имели дурную славу. Но Рован не видел ни одного возможного врага. На многие лиги вокруг – бирюзовый океан и островки, некогда образованные выплеском лавы. Темные скалы, окруженные белыми обручами прибрежного песка. На островах покрупнее были настоящие горы и сочная изумрудная зелень.

Над Бухтой Черепов прогремели первые раскаты надвигающейся грозы. Бирюзовая морская вода стала еще ярче, словно где-то в нее ударила молния, осветив изнутри. Невдалеке от гавани стояла таверна. Ее стены были выкрашены в кобальтово-синий цвет. У входа, словно не замечая начавшейся бури, стояло несколько караульных.

Из рассказов Аэлины Рован знал: таверна эта называлась «Морской дракон» и была резиденцией Рульфа. Такое же название носил его корабль. Рован подумывал, не отправиться ли прямо туда? Двое путешественников, впервые в здешних краях, зашли, ища укрытия от бури. Нет, это было бы опрометчивым шагом.

Пока плыли сюда, Рован, верный обещанию, давал Дорину уроки магии – всего по несколько минут каждый. Рован опасался за их ялик. Магия Дорина, вырвавшись из-под власти молодого короля, могла разнести судно в щепки. Рован придумал ему вполне безопасное упражнение: создавать на ладони ледяной шар, а затем расплавлять лед. И так – раз за разом.

Даже сейчас, словно не замечая бури, Дорин продолжал упражняться. Местные жители бежали по улочкам, торопясь укрыться в своих лачугах, а он стоял и смотрел на подковообразный залив, перегороженный гигантской цепью.

Цепь эту называли Кораблекрушителем. Она успела обрасти ракушками и гирляндами водорослей. Цепь крепилась к сторожевым башенкам, стоящим друг против друга. Нехитрый механизм позволял поднимать и опускать ее. Высота поднятой цепи была такой, что ни один корабль не мог проплыть под нею, не сломав мачт. Кораблекрушитель приносил гавани немалый доход: каждый капитан, желающий выйти из Бухты Черепов, волей-неволей платил высокую «отступную». Ровану и Дорину повезло: из-за надвигавшейся бури цепь опустили.

Рован понял: им ни в коем случае нельзя идти к Рульфу прямо сейчас. Их появление должно быть спокойным и… дипломатичным.

Иначе нельзя, учитывая, что Аэлина, побывавшая здесь два с лишним года назад, вела себя отнюдь не дипломатично. Тогда она повредила Кораблекрушитель, взорвав сторожевую башню. В то время у Рульфа была лишь одна башня. Восстанавливая ее, он вместо простых опор на другом берегу возвел и вторую. Да и пиратской столице тоже досталось. Мало того, Аэлина повредила рули всех крупных кораблей, что стояли в гавани, включая и «Морского дракона», которым Рульф очень дорожил.