– Где ты их видела в последний раз?

Молчание. Манона снова взялась за еду.

– Они присутствовали, когда бабушка расправлялась с тобой?

Манона понурила плечи, зачерпнула ложкой остывшую подливу, но не проглотила.

– За Рафтхол решили наказать не меня, а мою первую заместительницу. Ее должны были казнить. Я отказалась повиноваться решению Верховных ведьм. Я стянула все внимание на себя, и отряд сумел покинуть Морат. Но едва я обнажила меч против бабушки, я лишилась всего, что имела. Дальнейшая судьба отряда Тринадцати мне неизвестна. Я не знаю, куда они улетели, живы ли сейчас, или с ними расправились.

Дорину показалось, что в глазах ведьмы блеснули слезы.

– Найди их мне. Узнай, живы ли они или обитают в мире Тьмы.

– Мы сейчас в открытом море и ничего не знаем о событиях на суше.

– Они – это все, что у меня осталось, – тихо сказала Манона, берясь за ложку.

– В таком случае мы с тобой оба наследники без короны.

Ведьма невесело усмехнулась. Ветер теребил ее белые локоны.

– Я сделаю то, что смогу, – пообещал Дорин, собравшись уйти.

– И еще Элида.

Опять это имя.

– Да кто она такая?

– Просто скажи Аэлине Галатинии, что Элида Лошэн жива и разыскивает ее, – склонившись над миской, ответила Манона.

Разговор с адарланским королем стоил ей немало сил. Наполнив живот пищей, выпив еще несколько кружек воды, Манона улеглась и заснула.

Она спала… спала… спала…

Манона смутно помнила, как к ней приходили. Сначала террасенская королева, потом этот сердитый генерал. Они ее о чем-то расспрашивали. Кажется, об Элиде.

Но Маноне было не вырваться из забытья. Не хотелось ни думать, ни говорить. Хорошо еще, что ее тело могло дышать без усилий воли.

И тем не менее мысли иногда ее посещали. Прежде всего, о ее Тринадцати. Если они живы… Манона вдруг поняла, что сомневается в этом. Иначе она бы не умоляла Дорина Хавильяра разыскать ее отряд. Она бы охотно отдала свой меч за любые сведения об отряде.

Вот только захотят ли они служить ей после всего, что узнали? Ей, крошанской полукровке.

А ее родители… оба убиты бабушкой. Они обещали подарить миру «дитя мира». Но бабушка сделала из нее исчадие войны.

Водоворот мыслей отнимал ее силы, приглушал звуки и краски. Манона просыпалась, когда тело напоминало о своих потребностях. Ела, когда видела оставленную еду. А потом снова погружалась в тяжелый, бессмысленный сон.

Иногда ей снилась трапезная на Омаге. Манона ощущала на руках и во рту кровь своей сводной сестры. В другом сне она видела себя взрослой ведьмой, а не девчонкой, какой была в то время. Она помогала бабушке издеваться над красивым бородатым мужчиной, умолявшим отдать ему дочь. Отдать ее. Приятнее всего были сны о просторах, покрытых сочной растительностью. Западный ветер пел ей песни о древней родине.

Порою ей снилось, что в каюте, поигрывая хвостом, сидит громадный пыльно-серый кот. В другом сне она видела белого, ехидно скалящегося волка. Появлялся и золотистый горный лев с удивительно спокойными глазами.

Манона думала, что кто-то из них перекусит ей глотку. Она даже хотела этого. Но звери лишь наблюдали за нею.

А Манона Черноклювая спала и продолжала видеть свои странные сны.

Спустя три дня после нападения илков Лоркан продолжал удивляться себе. Тот городишко остался далеко позади, но страх, повисший над труппой лицедеев, не исчезал. Он висел невидимым, но вполне осязаемым покрывалом, сопровождая повозки.

Свидетелями побоища были только Нирк и Омбриела. Остальные или не особо раздумывали над случившимся, или просто не понимали, как уцелели. Илки – не свора бешеных псов. Смертным было почти невозможно убить даже одного, не говоря уже о четырех. Нирк и Омбриела старались не попадаться на глаза Лоркану и Элиде. Только вечером, у костра, Лоркан ловил на себе их настороженные взгляды. Они все еще пытались понять, кто же он такой.

Элида тоже сторонилась Лоркана. Все эти ночи шатров не ставили, да и время ночлега было короче обычного. Видимо, стремились уехать как можно дальше от места нападения. К исходу четвертого дня на их пути встретился другой городишко. Мулли объявила, что ночь они проведут на постоялом дворе. Лоркану и Элиде она наняла отдельную комнату, не преминув сообщить о дополнительных расходах.

Лоркан исподволь наблюдал за Элидой. Она глазела на заурядный городишко, замечая каждую мелочь. Что-то вызывало у нее любопытство, что-то смущало и настораживало.

Лоркан окутал магией ее увечную ногу, сделав хромоту почти незаметной. Элида по этому поводу ничего не сказала. Порою его темная, жесткая магия натыкалась на ее тайну – подарок умирающей женщины, предназначенный горячей, необузданной Селене Сардотин. Натыкалась и… была вынуждена отступить.