— Я подпишу приказ, когда у меня дойдут до него руки. А пока советую тебе не болтать об этом.

Внутри Дорина поднималась волна холодной ярости. Неожиданно он ясно увидел картину из вчерашнего дня: Нехемия отдает Селене свой посох, предлагая сражаться им. Глупой принцессу не назовешь; она знала, что в знаках скрыта сила. Если Селена и станет королевской защитницей, получается, что этот титул она получит благодаря эйлуэйскому оружию. Нехемия вела игру, почти не имея шансов выиграть. И в то же время Дорина восхищала ее смелость. Одна, среди враждебного окружения.

Когда-нибудь у него хватит сил и смелости, и он потребует, чтобы отец признал все зло, причиненное народу Эйлуэ. Прежде всего — свою вину за казнь эйлуэйских мятежников. Не сегодня. Не в ближайшем будущем. Но с чего-то начинать надо уже сейчас.

Дорин поднял голову и, глядя отцу в глаза, сказал:

— У Перангона есть замысел: сделать Нехемию нашей заложницей и тем самым заставить эйлуэйских мятежников подчиниться Адарлану.

— В самом деле? — оживился король. — Интересная мысль. Ты согласен?

У Дорина взмокли ладони, но он придал лицу безучастное выражение и ответил:

— Нет, не согласен. Мы могли бы действовать по-другому.

— Могли бы? Ты уверен? А знаешь, сколько солдат, продовольствия и прочего добра я потерял из-за этих мятежников?

— Знаю. Однако превращать Нехемию в заложницы — дело слишком рискованное. Это только разозлит эйлуэйских мятежников, и они начнут искать себе союзников в других королевствах. А Нехемию ее соотечественники очень любят. Если принять замысел Перангона, это чревато восстанием, которое полностью охватит Эйлуэ. И тогда потери наших солдат многократно возрастут, да и адарланскую казну это истощит. Но всего этого можно избежать, если мы попытаемся заручиться доверием Нехемии и через нее убедим мятежников сложить оружие. Принцессу никак нельзя делать заложницей.

Стало тихо. Дорин старался стоять не шелохнувшись, выдерживая отцовский взгляд. Каждый удар сердца гулко отдавался у него во всем теле.

Наконец король кивнул:

— Ладно, я прикажу Перангону, чтобы оставил свой замысел.

Дорин чуть не подпрыгнул от облегчения, но постарался сохранить выражение лица и говорить как можно спокойнее:

— Спасибо, что выслушали меня.

Король не ответил. Не дожидаясь позволения уйти, принц повернулся и покинул отцовский кабинет.

Проснувшись, Селена закусила губу, чтобы не застонать. У нее болело все тело, но сильнее всего — плечо и нога. Вся перебинтованная, укрытая несколькими одеялами, она кое-как сумела повернуть шею и взглянуть на часы, что тикали на каминной полке. Был почти час пополудни.

Она попробовала открыть рот — челюсть тут же ответила острой болью. Но Селена и без зеркала знала, как выглядит ее исцарапанное лицо. Нет, в зеркало она еще долго не будет смотреться. Она поморщилась, и челюсть снова напомнила об ударе Кэйна. Селена попыталась сесть на постели — и получила новую порцию боли.

Одна рука была у нее в лубке, а любая попытка пошевелить ногами вызывала саднящую боль в раненом бедре. Того, что было после поединка, Селена почти не помнила. Главное, она жива вопреки всем попыткам Кэйна ее убить.

Ночью ей снились Нехемия и Элиана, но едва она пыталась с ними заговорить, как вместо них видела отвратительные морды демонов и застывшие глаза мертвецов. А еще ей снились ужасы из прошлого, о которых посмел заикнуться Кэйн. Кошмары следовали один за другим, заставляя ее просыпаться. Раны и утомление требовали сна, но задремать Селена смогла, лишь когда совсем рассвело.

Она вспомнила про амулет Элианы. Кэйн его не раздавил, а только сорвал у нее с шеи и бросил. Может, с амулетом ночь прошла бы спокойнее? Селена мысленно просила богов вернуть ей «Глаз Элианы». Даже теперь, после убийства Кэйна, амулет прибавил бы ей спокойствия и уверенности.

Дверь в спальню открылась. В проеме стояла Нехемия. Принцесса с грустной улыбкой подошла к постели Селены. Проснулась Быстроногая и сразу приветственно завиляла хвостом.

— Здравствуй, — по-эйлуэйски сказала Селена.

— Как ты себя чувствуешь? — на превосходном адарланском спросила Нехемия.

Щенок перелез через больную ногу хозяйки, намереваясь лизнуть гостью в нос.

— Да так же, как выгляжу, — ответила Селена, у которой каждое слово сопровождалось болью в челюсти.

Нехемия присела на край постели, и прогнувшийся матрас заставил Селену поморщиться. Куда ни ткни — везде болит. Сколько же пройдет времени, прежде чем она окончательно поправится? Быстроногая, по всем правилам собачьего этикета, вновь улеглась спать. Селена здоровой рукой почесывала ей за ушами и ждала, что скажет принцесса.

— Я не стану отнимать у тебя силы на пустую болтовню, — начала объяснять Нехемия. — И правду скрывать тоже не собираюсь. Пока ты сражалась с Кэйном, я спасала твою жизнь. И как видишь, спасла.