Прежде чем я успеваю спросить, в парадную дверь входит незнакомая мне женщина. Она высокая рыжеволосая девушка, одетая во все черное, и с черной сумкой в руках. На ее плечах и талии обернут ремень безопасности. Я ловлю себя на том, что смотрю на него. Это больше похоже на дань моде, чем на то, что она использует, и мне нравится, как это смотрится на ней. Сильный, доминирующий и сексуальный. С сияющей улыбкой на лице она представляется всем.

Затем, когда ее взгляд падает на лицо Эмерсона, она останавливается.

— Привет, Эмерсон, — говорит она с яркой, кокетливой улыбкой.

Мгновенно волосы на моей шее встревоженно встают дыбом.

— Моника, — отвечает он, сдерживая собственную улыбку. — Как у тебя дела?

Они явно знают друг друга.

— У меня все отлично. Ты?

— Хорошо, спасибо. Сейчас ведешь свой собственный бизнес?

— Да, — говорит она, крепче сжимая свою сумку. — И бизнес идет отлично.

— Я горжусь тобой, — отвечает он, и фальшивая улыбка, которую я пыталась сдержать, превращается в хмурый взгляд. Когда я слышу, как он хвалит кого-то другого, мне хочется кричать.

— Это твоя новая секретарша? — спрашивает она, взглянув на меня.

— Да. Это Шарлотта. Шарлотта, пожалуйста, поприветствуй Монику Тейлор. Мой старый сотрудник.

Я бросаю взгляд в его сторону, но он не подает мне никаких знаков. Просто пустое выражение лица.

Когда ее взгляд скользит по моему телу, оценивая меня, я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

— Приятно познакомиться с тобой, Шарлотта.

Он слегка кивает головой, как бы напоминая мне о своем приказе. Он сказал мне поприветствовать ее.

Приказал мне это сделать. Он не делает этого, если только это не… день дома/сабы. Он что, пытается выставить меня напоказ? Потому что он хочет, чтобы она увидела, насколько хороша его новая секретарша?

Что ж, очень жаль, потому что я уже чувствую себя упрямой.

Я не хочу встречаться с его бывшей секретаршей. Особенно сейчас, когда мое воображение посылает мне образы ее, стоящей перед ним на коленях. Его похвала звучала в ее ушах, а не в моих.

Внезапно я понимаю, что меня можно заменить. Правда обрушивается на меня, как поезд, и это мучительно, почти сбивает меня с ног. Я имею в виду, что я не дура. Я знаю, что до меня у него были другие девушки, но я, черт возьми, не хочу с ними встречаться. Жестокое напоминание о том, что она, вероятно, переспала с ним, а я нет, тоже ранит. И я ненавижу то, как он приказал мне поприветствовать ее, даже несмотря на то, что мы оба знаем, что сегодня не один из таких дней. Я не собираюсь играть эту роль за нее.

Итак, я стискиваю зубы, одариваю ее чертовски фальшивой улыбкой и говорю:

— Привет.

Краем глаза я вижу, как вытягивается его лицо. Его челюсть подрагивает, когда он пристально смотрит на меня. Такое ощущение, что я стою под проливным дождем, а его разочарование сфокусировано на мне лазером. Глаза Моники расширяются, но она ничего не говорит, приветствуя остальных членов группы.

Я отказываюсь оглядываться на Эмерсона как из упрямства, так и из страха.

Моника выставляет все, что она принесла, на стеклянную витрину и приступает к своей презентации. Она привезла множество игрушек, которые могли бы пригодиться клиентам здесь, в клубе. Фаллоимитаторы, вибраторы, наручники, кремы, лосьоны, смазки. Как ни крути, она это принесла. И я хочу обратить на это внимание, но я не могу заставить свой разум сосредоточиться ни на чем, кроме разочарования Эмерсона во мне, настолько сильного, что это превосходит мое разочарование в нем. И то, что внимание Моники почти полностью сосредоточено на Эмерсоне, не помогает.

Как только она заканчивает, Мэгги предлагает Монике провести экскурсию по заведению, и я на мгновение испытываю облегчение оттого, что мы вот-вот избавимся от этой сучки, которая только что устроила засаду на мой идеальный день.

Затем она поворачивается с лучезарной улыбкой к мужчине рядом со мной и говорит:

— Эмерсон, я бы с удовольствием провела с тобой экскурсию.

Моя кожа гудит от жгучей ненависти, когда я смотрю, как она касается его руки. Я так сильно презираю эту женщину, что готова была бы ударить ее. Я быстро делаю шаг, чтобы последовать за ним, но он поворачивается в мою сторону, хватая меня за руку шепча мрачным, низким голосом:

— Оставайся здесь.

У меня отвисает челюсть. Он серьезно?

Что он собирается с ней делать? Отведет ее в одну из отдельных комнат и…

— Хорошо, — бормочу я, отворачиваясь.

Если он думает, что сейчас добьется от меня ответа Да, сэр, то он сумасшедший.

Когда я смотрю, как они уходят, слезы застилают мне глаза, и я начинаю чертить круги на полу от своих расхаживаний, пытаясь убедить себя не быть такой злой, какой я себя чувствую прямо сейчас.

Какое мне дело? Он не мой парень. У нас нет никаких претензий друг к другу, и он, конечно же, никогда не прикоснется ко мне подобным образом, так что мне действительно следует просто забыть об этой заминке. Это глупо. Глупая влюбленность, но я никогда не буду чем-то большим, чем его, иногда, извращенной секретаршей.