Поэтому, когда он войдет в эту дверь, я должен быть готов. Я должен сделать так, чтобы это прозвучало так, будто я действительно не хочу спать с этой красивой женщиной, и чтобы это не выглядело оскорбительным для нее. Я пройду этот гребаный тест, и тогда я никогда больше не прикоснусь к Изабель, пока жив.

Я пил уже вторую кружку пива, было уже за полдень, когда входная дверь снова распахнулась и показалась знакомая копна вьющихся волос и широкие плечи. Он не в своем обычном рабочем костюме и галстуке. В отпуске Хантер одет в хенли с короткими рукавами, достаточно обтягивающий, чтобы показать форму его твердых грудных мышц и выпуклых бицепсов, и я считаю за честь, что он позволил мне увидеть его в таком виде, поскольку он всегда скрывает свои татуировки от друзей по работе.

Его темные глаза находят меня через барную стойку в мгновение ока, и мне даже не приходится долго искать. Меня трудно не заметить, но Хантер всегда обладал удивительной способностью находить меня в любой толпе, как самонаводящийся маяк. Дружба, длившаяся всю жизнь, дала нам естественное чувство связи. Я просто чувствую, когда Хантер находится в комнате, как будто его присутствие меняет воздух вокруг меня. Мне становится легче дышать, когда он рядом.

Моя рука крепко сжимает бокал, когда он пересекает мрачный, темный бар и садится на барный стул рядом с моим. Я смотрю вперед, пока он заказывает себе пиво, и жду, что он заговорит первым.

Но он не говорит. Слишком долго стоит тишина. Бармен опускает пиво на стойку. Хантер делает глоток. Потом он тяжело вздыхает, и я все жду, что он скажет, но он не говорит. Почему, черт возьми, у него так плохо получается? Почему он не может просто говорить? Хотя бы со мной.

Мое терпение иссякает, и я бормочу в его сторону: — Я знаю, что ты меня проверяешь.

— Я тебя не проверяю, — отвечает он прямо.

— Нет, проверяешь, и я тебя не виню, но…

— Дрейк, я тебя не проверяю, мать твою, — рявкает он в ответ.

Мои глаза расширяются. — Значит, ты хочешь сказать, что это было серьезно?

— Да.

Холодная уверенность в его выражении лица приводит меня в ярость. Как он может быть таким спокойным в этом вопросе? Мне хочется свалить его прямо с кресла.

Скрывая свое разочарование, я отворачиваюсь от него и снова прикладываюсь к пиву. — Эта извращенность попадет тебе в голову.

Он смеется. — Мой секс-клуб, ты имеешь в виду?

— Да. Ты изменился. Все это извращенное дерьмо зашло слишком далеко.

Наклонившись вперед, он пристально смотрит на меня. — Ты имеешь в виду тот самый секс-клуб, в котором ты бываешь каждую ночь? Это меня меняет?

— Да, Хантер. Я всегда был таким, какой я есть, но человек, которого я знал десять лет назад, никогда бы не сказал того, что ты сказал сегодня утром.

— Да ладно, Дрейк. Это была одна гребаная идея. Изабель сказала "нет", и я бросил это дело. Все кончено.

Мои брови сошлись в отвращении, когда я повернулся к нему. — Как ты мог спросить ее об этом? Я понимаю, если ты хочешь испытать меня на прочность, но ее?

— Я спросил ее, потому что я не из тех парней, которые просят своего лучшего друга трахнуть мою жену, не посвящая ее в свою просьбу.

Мой пивной бокал с такой силой ударяется о лакированную столешницу барной стойки, что все вокруг замолкают. Я должен остыть, пока меня не выгнали, но мой пыл растет. Честно говоря, я понятия не имею, почему я так остро реагирую на это. Но именно беззаботность Хантера вызывает у меня раздражение.

Для него это так мало значит. Для меня это не может значить больше.

— Перестань так говорить, — процедила я сквозь зубы.

— Я не собираюсь стыдиться того, чего хочу. Даже если я не могу этого получить. Я никогда не осуждал тебя за твою сексуальную активность или за то, что тебе нравится, так что я не понимаю, почему ты так драматизируешь мою.

— Может быть, потому что я в этом участвую.

— Ты только вовлечен, — отвечает он, наклоняясь ближе, чтобы никто больше не мог нас подслушать. — Потому что моя маленькая фантазия включает в себя наблюдение за кем-то с моей женой, и ты буквально единственный человек на земле, которому я мог бы доверять настолько, чтобы сделать это.

— Ты себя слышишь? — отвечаю я низким шепотом, наклоняясь ближе. — Ты просишь меня переспать с Изабель.

Затем, в упор глядя на меня своими стоическими глазами, он спрашивает: — Ты хочешь этого?

И я теряю дар речи. Все репетиции, которые я прокручивал в голове, как я отвечу на этот вопрос, чтобы он не звучал фальшиво или принужденно, теперь бесполезны, потому что это ясно написано на моем лице.

Вместо ответа я смотрю на него с закрытыми глазами, и для него это достаточное подтверждение. Я быстро отстраняюсь, хватаю свое пиво и допиваю его до дна.