Его кровь, от ее мягкого, чувственного тона, вскипела, бросившись к паху, так мощно, будто она схватила его член. Когда она сократила дистанцию между ними, все, что он мог делать, это держать руки по бокам. Это не она просила его починить его автомобиль, чтобы потом быть ему чем-то обязанной, но, если она хотела оплатить свой долг, он не собирался жаловаться.

— Как насчет этого? — она положила свои руки на его грудь, наклонилась и поцеловала его в щеку.

Он потерял самоконтроль.

Ее поцелуй был настолько неожиданным, настолько головокружительно сладким; его тело среагировало быстрее чем его разум смог переварить всю опасность. В момент, когда он впал в безумие, он притянул ее к себе ближе, обрушившись на ее рот и целуя с такой же жесткостью и желанием, которые бурлили в его венах.

— О Боже, — застонала она, обвив руками его шею.

Нико прижал ее обмякшее тело к себе и скользнул своим языком между ее губ, обрушившись на ее рот с хищными намерениями, наслаждаясь ее сладостью так, словно жаждущий человек. Он никогда не чувствовал себя таким живым. Так что, полностью поглощенный желанием, он рисковал все ради этого поцелуя.

Их языки танцевали в совместном танце, сердца бились в унисон. Он погрузил свою ладонь в ее волосы и начал оставлять дорожку поцелуев вдоль ее шеи. Он подался физическому желанию, сейчас больше полагаясь на свое тело, чем на разум, и у него возникло непреодолимое желание укусить ее, попробовать на вкус, вдохнуть ее запах, увидеть и потрогать каждый дюйм ее прекрасного тела, пометить ее и застолбить свои права.

— Босс, — голос Фрэнки вытащил его из похотливых мыслей, и он, прорычав свое недовольство, притянув Мию к себе, руководствуясь примитивным желанием защитить женщину, в его объятиях. Его женщину.

— Ты рискуешь. Мы на территории Кордано. Может ты хотел хотя бы укрыться?

— Я лучше пойду, — Мия вздрогнула в его объятиях.

Прежде чем он смог возразить, она ушла, оставив его на тротуаре, с самым жестким стояком. Она скользнула в машину и закрыла дверь. Рев ее двигателя нарушил тишину на улице.

— Мия.

— Спасибо, что подвез, — она открыла окно и послала ему воздушный поцелуй.

Глава 8

— Ты должен вытащить меня оттуда, Джек, — Бен окинул взглядом круглосуточную закусочную, но в два часа ночи, в придорожной закусочной за пределами Мескит, в часе езды от Лас-Вегаса, они были совсем одни. Официантка просто постоянно доливала им кофе, а в промежутках между этим, она болтала с кухаркой стоя у кухонной двери.

Последние три года, каждый воскресный вечер, в одном и том же месте, он встречался со своим куратором, попивая тот же самый, постоянно подливаемый, кофе и оставлял одни и те же чаевые. Но сегодня все было иначе. Он позвонил Джеку, посреди недели и сообщил, что закончил работу.

— Мы просим тебя, — Джек сделал вид, что заламывает руки.

Хотя, он и был в кепке, прикрывающей его лысую голову и кожаной куртке, он все равно выглядел как коп. Бен не знал, что служило тому виной, толстая шея и широкие плечи, или квадратная челюсть, но что-то в Джеке просто кричало о принадлежности к копам, поэтому им приходилось встречаться за пределами города.

— Еще немного. Что-то готовится. Что-то значительное. Начальство не сказало даже мне, кроме того, если ты сейчас выйдешь из игры, то все сделанное тобой под прикрытием, пойдет псу под хвост.

— Черт, — Бен скомкал распечатанный перед встречей рапорт об отставке. — Все полетело к чертям, Джек. В одну ночь пристрелили сразу трех боссов. Настали опасные времена. Теперь, капы и заместители боссов дерутся за власть. К тому же, среди простых парней есть желающие стать капами, и есть единомышленники готовые пополнить ряды. Семьи Фальцоне и Тоскани в состоянии дисбаланса, и надвигается не просто гражданская война, а война за власть между тремя самыми могущественными криминальными семьями Вегаса. И сейчас, вся наша работа по сбору улик на боссов, и работающих на них парней, теперь уже бесполезна. Мы не сможем засадить их за решетку.

— Я не вижу, как эти обстоятельства что-либо меняют для тебя, — Джек пожал плечами. — Если ты не будешь высовываться и заниматься тем, чем обычно занимаешься, тебе ничего не угрожает.