– Прекрати, я не виню тебя, – отворачиваю лицо, смотря в окно. – Ты тоже извини меня за Максимилиана, надеюсь, ты не останешься хромым на всю жизнь… – бросаю короткий взгляд на перебинтованную ногу брата и рядом стоящую тросточку.

– Плевать, если честно, даже если и останусь.

– Мужчину это только красит! – в палату входит мама с огромным букетом ромашек. Непривычно видеть её вне стен дома, но женщина приходит уже два дня подряд, навещая меня. – Как вы, дети? – она заменяет слегка завядший букет на свежий и подходит к нам, поочерёдно целуя каждого в лоб, затем опускает руку на мой живот и, смотря, с безумно нежностью поглаживает его.

Мы болтаем втроём на разные темы, стараясь не касаться самого душещипательного. Смерти отца. Каждый из нас перенёс это по-своему, но личные мысли я предпочитаю держать при себе. Я не была идеальной дочерью, но и он не был примерным отцом. Однако смерть близкого человека навсегда отпечатается на сердце. Уходя, он забрал с собой и дядю Фернандо…

С появлением в палате мужа, мама и брат спешно ретируются. Теперь Марко глава Сиэтла, но отношения между Кланами не изменились, думаю, в ближайшие годы, к сожалению, таковыми и останутся.

– Привет, – шепчу, смотря на серьёзное лицо лучшего мужчины на свете. Я чётко помню то чувство вселенского облегчения и острой душевной боли, когда Макс вошёл в помещение, а я в тот момент думала, что нашего малыша убили…

До его прихода я хотела умереть и просила доктора убить меня тоже.

– Как чувствуешь себя? – подходит, целуя в губы, инстинктивно прижимаюсь ближе, обвивая мужскую шею руками.

– Домой хочу, – выдыхаю в щетинистое лицо.

Единственное, чего мне сейчас хочется, так это поскорее покинуть ненавистный город, который каждый раз только и делает, что приносит боль.

– Говорил с доком, завтра можем вылетать в Лос-Анджелес, – проводит рукой по моим волосам.

– А что с тем доктором, который… не сделал… не причинил вреда малышу, – выдавливаю из себя слова насильно. Муж отстраняется и отходит, рассматривая красные розы на тумбочке. – Макс? – взволнованно жду ответа, буравя точёное лицо цепким взглядом.

– Теперь эта клиника – его, – отвечает ровным голосом подмигнув мне.

Я расплываюсь в счастливой улыбке. Тот мужчина спас нашего нерождённого малыша и в благодарность муж подарил ему собственную клинику. Вау, его благодарность не знает границ. За это я и люблю своего мужа.

Он если любит – то всем сердцем. Если воюет – то идёт до конца. Если благодарит – то не скупится.

С грустью понимаю, что теперь у Максимилиана совсем не осталось близких родственников, кроме меня. Я постараюсь заменить мужу всех и всегда быть рядом. Никогда его не подведу и не предам. После всего, что он сделал для меня, сколько раз спасал…

– Макс… – тихо произношу, привлекая его внимание на себя. – Я пойду за тобой даже по тонкому льду. Где ты, там и я.

Полгода спустя

– Смотри, мне даже поднос не нужен! – кивком головы показываю Максимилиану на стоящую миску с черешней на моём до неприличных размеров животе, похожем на шар. Хихикаю, наблюдая за его укоризненным выражением лица.

– Прекрати, Ариела, – муж цокает, подходя ко мне лежащей на диване, в гостиной нашего дома на пляже и забирает тарелку. – Ведёшь себя, как маленькая.

– Внутри меня два маленьких, имею право, – ухмыляюсь, откидывая волосы от лица. В день выписки из клиники Сиэтла, нам вручили анализы, в которых было указано, что я беременна близнецами: мальчиком и девочкой. Мы были в настоящем шоке, потому что, во-первых, хотели держать интригу с полом ребёнка до последнего, а во-вторых, что их целых двое!.. Как врач, который вёл беременность здесь, не заметил этого?!

После шока пришло невероятное счастье, ведь у нас будет сразу двое малышей! Маленькая копия Максимилиана и меня. Чтобы свыкнуться с новостью потребовалось около месяца, а потом начались приятные хлопоты по приготовлению детских спален, покупке вещичек, мебели, колясок и мамских принадлежностей, которые облегчат уход за малышами.

– Когда родишь, я с тобой разберусь, – опасно произносит Макс, бросая на меня многообещающие взгляды, от чего я завожусь, предвкушая. Он бережёт меня и сильно не давит в постели, сдерживаясь последние месяцы, относится, как к самому хрупкому созданию на планете.

Временами меня накрывает страх, что я могу не справиться и подведу всех вокруг. Что, если я не смогу воспитать детей правильно в силу своего юного возраста? Что, если стану таким же тираном, как отец?.. Что, если Макс после родов и моего изменившегося тела, станет любить меня меньше?..

По правде говоря, за все месяцы, муж ещё ни разу не дал повода действительно волноваться, с каждым днём он любит меня всё сильнее, заботится ещё яростнее и терпит перепады настроения в виде бушующих гормонов. Больше всего мне жаль Макса, который днём и ночью наготове в ожидании очередного заскока в виде: хочется понюхать асфальт и крашенные стены на стройке…