Спустившись, я практически сразу оказываюсь в просторной гостиной, Максимилиан уже сидит за накрытым столом, ожидая меня.

Интересно, кто подготовил завтрак? В квартире этим занималась я самостоятельно.

– Надеюсь, я не опоздала, – избираю тактику общения и открытости к мужу, чтобы достичь своей цели. Пока я точно не уверена, что смогу это сделать, да и выдержу ли близость, но я должна, чтобы выжить.

– Нет, ты вовремя, – откладывая смартфон в сторону, одобрительно отвечает муж. Да что с ним такое? Кто подменил того хмурого и угрюмого мужчину на спокойного и расслабленного? Ему как будто хорошие новости сообщили. Может, любовница настроение подняла? – После завтрака сразу выезжаем в город.

– Тут уютно, – осматриваясь по сторонам, неловко объявляю. – Ты часто здесь бываешь? – решив попытать удачу с его хорошим утренним настроением, задаю действительно интересующий вопрос.

– Нет, – коротко отвечает и принимается за завтрак, как бы давая понять, что продолжать разговор не намерен.

Больше вопросов я не задаю и о вчерашнем стараюсь не вспоминать, иначе меня может захлестнуть паника при воспоминании о чувстве, что меня снова топят…

После завтрака, за которым я практически не притронулась к еде, мы выезжаем. Дорога в Лос-Анджелес занимает намного меньше времени, чем я проделала на такси, добираясь до пляжа. Максимилиан в своей манере ведёт на этот раз чёрный внедорожник, я же сижу на переднем сидении, крепко сжимая свой ремень безопасности, который предварительно пристегнула без напоминаний.

– Я… – ещё одна мысль, которая не даёт покоя с раннего утра, как я вспомнила об этом… я ударила Максимилиана в нос! Да, я потом ответила за это сполна, но всё же теперь волнуюсь, что это тоже может стать причиной моего позорного возвращения в Сиэтл. – Я хотела извиниться за вчерашнее, мне… очень жаль!

– За что именно? – поворачивает голову, вопросительно выгибая бровь. – Ты много чего вчера наделала, – когда настал мой черёд смотреть на него вопросительно, муж поясняет. – Побег, общение с левыми мужиками, алкоголь, удар, поцелуй, – низким голосом перечисляет, смотря на дорогу и кивая в такт слов.

– За всё, – тяжело выдыхая, подавленно отвечаю я.

– Хорошо, тогда и ты меня извини, – обескураживает Максимилиан.

– За что?.. – да, он много всего сделал, но, положив я руку на сердце, хочу заметить, что вся его жестокость по отношению ко мне проявляется от моих же действий, даже если он и перебарщивает!

– Как минимум за то, что хотел утопить. Я не приемлю применение силы к женщинам и детям, но всё, что касается тебя, почему-то идёт наперекор с моими установками! – мужские руки крепко сжимают руль.

– Честно, я не понимаю, что на меня нашло. Наваждение какое-то, – неожиданно для себя я начинаю изливать душу в тишину салона. – Я почувствовала такую вселенскую усталость за прошедший месяц и я.. я… просто захотела развеяться! У меня не было прямой цели сбегать из дома навсегда… я собиралась вернуться до твоего возвращения… честно! – сбивчиво тараторю, нуждаясь, чтобы меня выслушали.

– Знаю, – угрюмо отвечает Максимилиан, засовывая руку во внутренний карман пиджака и доставая оттуда… мой телефон! – нашёл его в твоё отсутствие.

Я сглатываю ком в горле, представляя самое страшное.

– Вы… ты… копался в моём телефоне?

– Прочёл увлекательную переписку с некой Стефанией, которая подтолкнула тебя на побег от мужа тирана! – крутя в руках мой смартфон, отвечает мужчина.

– Как много ты прочёл?

– Не волнуйся, только последние сообщения, у меня не было цели лезть в бабские переписки, – осаждает. Я еле заметно выдыхаю, проклятье, он ведь мог прочесть и про девственность! И прослушать угрожающие голосовые сообщения от отца…

– Хорошо, – протягиваю трясущуюся руку, – могу я забрать свой телефон?

– Нет, не можешь, – цокает, убирая обратно гаджет в свой карман. – Больше никаких переписочек, которые сбивают тебя с толку. Теперь всё твоё общение с внешним миром будет проходить через меня, Ариела, дозированно!

– Это уже перебор, – меня захлёстывает с головой паника. – Я хочу созваниваться с мамой, с братом. Как я буду связываться с отцом? – в шоке перечисляю я, на самом деле самое страшное, это гнев отца. – Отец будет в бешенстве от того, что я не отвечаю на звонки!..

– А моё бешенство тебя не пугает? А, Ариела? – Максимилиан сверкает глазами в мою сторону, так резко выкручивая руль, что я дёргаюсь на своём месте, хватаясь за панель. – За Аурелио не беспокойся. Теперь родители будут связываться с тобой через меня. – я складываю руки на груди, как обиженный ребёнок, и отворачиваюсь к окну, пытаясь свыкнуться со своей изоляцией. – Есть ещё что-то со вчерашнего дня, о чём я должен знать, Ариела?

Если я хочу достигнуть своей цели, то должна ответить максимально правдиво. Но где же взять смелость? И почему-то мне кажется, что Максимилиан знает всё о моём вчерашнем побеге, но проверяет на честность.