Стрелки настенных часов отбивают свой монотонный ритм, раздражая с каждой секундой всё сильнее. Психуя, откидываю ногами одеяло, собирая его в ногах. Слишком жарко, и подушка неудобная. Ударяюсь о неё нервно несколько раз головой, чтобы улечься поудобнее, но в итоге хватаю и кидаю на пол. Заколка тоже дурацкая! Зачем я обратно на кухне потом надела? Оттягиваю её вместе с волосами до боли, снимаю и швыряю в сторону.

Сон ни в какую не идёт, ворочаюсь во все стороны. Я уже успела выпить несколько снотворных таблеток примерно час назад. Раньше помогали, но сегодня они не хотят мне пойти навстречу.

Выпиваю ещё одну, чтобы, наконец, отключиться, но эффекта ноль.

Я часто страдала бессонницей, обычно перед важным событием или экзаменом, но в последнее время этот недуг прошёл. Сегодня вернулся. Ещё бы. Не просто школьные или вступительные экзамены беспокоят. Тут моя жизнь и свобода стоят на кону.

Всё ещё не могу поверить, что дядя так легко согласился. В голове не укладывается.

Мне же всего семнадцать… а нет, уже восемнадцать. Часы перевалили за полночь, значит, наступило двадцать второе сентября. Мой день рождения.

В детстве родители приходили ночью в комнату и поздравляли. Говорили много приятных слов, целовали, обнимали, и я счастливой засыпала. А наутро, когда просыпалась, обнаруживала украшенную повсюду квартиру и гору игрушек по центру моей спальни.

Теперь я лежу и встречаю совершеннолетие с камнем на сердце, думая о том, зачем вообще родилась? Точнее не так. Зачем выжила? Погибнуть с родителями в той аварии было бы лучше. Намного лучше. Причём для всех. Не пришлось бы вклиниваться в семью Вадима и нервировать его жену. Без моего присутствия их жизнь была бы счастливее и проще.

И Шведов бы подписал контракт без условий… и Демьян не портил бы мою жизнь.

Какой ещё брак нашем возрасте? Тупо по прихоти сынка Шведова.

Страшное осознание, что сидело на задворках подсознания, настигает: у меня нет никакого права отказаться. Так почему я теплю надежду? На что рассчитываю? Что приду к Вадиму в слезах, а он откажется от крупного контракта, которого так долго и упорно добивался?

Не будет этого, наивная и глупая Лиза.

Наивная и глупая…

Дядя приютил меня и вырастил. Разве могу я таким образом отплатить ему? Даже если получится уговорить? Как потом жить, зная, что в моих руках была возможность помочь единственному родному человеку, что остался на этой земле?

Бессовестная… самой от себя тошно…

Компания Вадима идёт ко дну, и сотрудничество со Шведовым станет настоящим спасением, поможет всплыть наружу. Я должна, обязана согласиться. Помочь тому, кто помог мне.

Неужели я неблагодарная, как говорит Инесса? Раз пытаюсь увильнуть от брака и не хочу помогать дяде, получается — да.

Чувство вины и жалость к себе разрывают меня изнутри на две части.

Соглашусь. Я соглашусь, другого выхода нет. Вадим дал мне всё, что сейчас имею.

Я стану женой Демьяна Шведова…

Тошнота подкатывает к горлу, прикладываю холодную ладонь к шее, чтобы отогнать мерзкое чувство. Не хочу думать об этой семейке. Вообще ни о ком думать не хочу.

Хочу душевного спокойствия, чтобы меня оставили в покое и не трогали. Дали свободы. Она необходима, как глоток свежего воздуха.

Почему сон ни в какую не идёт?! Психанув, зачерпываю рукой ещё таблетки и запиваю тёплой водой, взяв стакан с прикроватной тумбочки. Стараюсь отключить мозг, не думая ни о чём и спустя время понимаю, что сознание ускользает. Тело приятно расслабляется, наливается свинцом.

Наконец-то!

— Елизавета, — такое странное чувство, знаете, точно парю в облаках. — Елизавета, вы меня слышите? — мужской голос, как в фильмах, с каждой секундой слышится всё ближе, громче, отчётливее.

Хочу ответить: «Слышу!», но не выходит, выдавливаю еле слабое мычание. Что происходит?..

Пытаюсь открыть глаза, однако веки ощущаются весом с целую тонну. Приходится приложить максимум усилий для простого действия. С горем пополам открыв глаза, сначала часто-часто моргаю из-за слишком светлых оттенков вокруг, со временем взгляд с трудом проясняется.

— Где я? — не узнаю свой охрипший голос, будто сорвала или долго кричала. Внутри всё жжёт. Я же засыпала в своей спальне. Почему сейчас лежу в другом месте?

— Ты в больнице. Ничего не помнишь?

В больнице?

Последнее чёткое воспоминание, как я не могла уснуть, а потом наконец, получилось, благодаря снотворным. Непонятное ощущение, словно есть что-то ещё, упорно пытающееся ускользнуть от меня.

«Лиза, Лиза! Лиза, очнись! Инесса, вызывай скорую!» — голос дяди всплывает в голове, как и чувство, что меня кто-то тряс и бил по щекам. Детский плач… Яна?