Я играю с огнём… боюсь, однажды он меня сожжёт…

Руслан

Свобода.

Осознание того, что в это ничтожное мгновение собственная жизнь только в твоих руках. Гонщик может отправиться на тот свет в два счёта. Одно неверное движение, и тачка превратится в груду металла, а тело — в смятую лепёшку.

Проскальзывала ли у меня в башке шальная мысль о смерти? Охренеть, сколько раз.

Что чувствовал Равиль в ночь аварии? Понимал ли брат, что умрёт в следующую секунду? Смирился или пытался бороться с безжалостной судьбой?

О ком или о чём думал?

Этого никто и никогда не узнает.

Каждый раз, пересекая финишную полосу первым, я не испытываю кайфа. Неа. Он в процессе, когда ты мчишь по пустой дороге, отрываешься от плетущихся позади ушлёпков и понимаешь, кто тут папочка. Когда ты играешь с ними, создавая мнимую иллюзию, что позволишь выиграть заезд. А потом жёстко обламываешь, буквально в последние секунды.

Вот это — да, лютый и ни с чем не сравнимый кайф. Торкает похлеще любой дури.

Вокруг всё пресное и однообразное. Подзаебался слегонца от одной и той же картины вечеров. Щас пацаны предложат в клубешник завалиться или тёлок снять и на хату поехать.

Но эта ночь нихерово изменила мои однообразные планы. Скажем так, внесла коррективы.

Охуел ли я, увидев Кудрявую среди полуголых сосок? Ещё как. Стоя там, в этой блядской юбке, больше напоминающей широкий ремень, она вызвала внутри грешной души новое чувство.

Ревность?

Но с хуя ли?

Кто она такая, чтоб я парился о её внешнем виде?

Но я, блядь, парился. Причём конкретно. От одной мысли, что, если ветер дунет, все собравшиеся вокруг пидоры увидят задницу Лизы, меня током прошибло.

Марго тёрлась, повиснув на шее, а я пытался выбросить блондинку из башки, вытеснить и сосредоточиться на той, что готова раздвинуть в любую секунду. Есть одна проблемка. Мне хотелось, чтоб раздвинула не она. А та, демонстративно отвернувшаяся сучка.

Мозги плавятся, когда она в поле зрения.

Хер знает, чем я руководствовался, когда затолкал её в машину на глазах у всех. Вообще, похуй, кто и что подумает. Искренне. Пусть займутся своей серой жизнью. Походу, сыграла её дерзость. Когда фак соплюха показала, аж искры из глаз посыпались. Вот хамка. Реально невоспитанная.

Ничё, я с ней разберусь и научу, как надо себя вести.

Почему я выпустил девчонку из тачки, хотя мог увезти и трахнуть где-нибудь на трассе без свидетелей? Да потому что не хочу так. Насильно. Мне ебать как нравится злить Лизавету, доводить, наблюдать за этими мелкими и нервными вздохами. Вздымающейся грудью и злыми голубенькими глазками. Бля, я помню на ощупь её алые соски. Хочется сжать зубами и оттянуть до визга. А задница. Сука, какая у неё аппетитная задняя часть. Так бы и пристроился сзади, провёл каменным членом между половинками и ворвался в тугую киску.

Хочу её, но так, чтобы Лиза стонала от наслаждения и просила ещё, а не вырывалась и молила о помощи. Если сейчас силой возьму, удовольствия не получу. Я ж не больной — зажатое бревно натягивать.

— Иди, — открыв дверь, сваливаю из тачки первым, пока не передумал и не сорвался. Балансирую на грани между здравым смыслом и желанием до боли в яйцах. Засовываю руку в карман и поправляю палевный стояк.

Подхожу к стоящим пацанам, жмём друг другу лапы.

— Красава, Рус!

— Чё там по планам на ночь? Может, в клуб?

— Да нахер в клуб, давайте тёлок снимем и на хату сразу завалимся?

— Плюсуюсь, давно не куражились!

Парни активно перетирают между собой, я же, как одержимый, наблюдаю за удаляющейся стройной фигурой кудрявой стервы.

— Чё думаешь, кто второй заезд вывезет? — Назар, мой кореш, отвлекает внимание на себя.

— Да хуй знает. Как-то насрать, — достаю из куртки пачку сигарет, вытаскиваю одну зубами, поджигаю и с кайфом затягиваюсь. Напряжение снять бы не помешало. — Чё там базарят, через сколько на финише будут? Меня больше третий заезд интересует, — повернув голову, выдыхаю дрянной дым в сторону.

— Ща гляну, — Назар достаёт мобилу, мониторя текущее положение в чате организаторов кольцевой автогонки, коими мы и являемся. — Такс, судьи пишут, что минут тридцать ещё.

— Третью, по-любас, Шведов возьмёт, — с неприязнью пророчит Димон.

— Щенок, — сплёвываю на землю. Везде этот уёбок лезет.

— Выскочка ебаная, — Назар нервно убирает телефон.

— О, бля, смотри. Вспомни говно — вот и оно, — Серёга потирает кулак о раскрытую ладонь. Прослеживаю взгляд друга и вижу Демьянушку в окружении своры псов.

— Остынь, не трогайте его. Пока рано. — Отворачиваюсь. Смотреть на этого подсевшего на таблетки утырка нет желания.