– Когда придёшь в себя, ты мне будешь обязан, понял? – наклоняюсь, заглядывая в его безмятежное лицо. – Ибо кому ещё, будучи в здравом уме, я стану обрабатывать рот?

Если его не чистить, начнут скапливаться бактерии, вызывая инфекции. Смочив специальную медицинскую губку в хлоргексидине, бережно поднимаю губу и провожу по дёснам, затем – по внутренней стороне щёк. Потом прохожусь по губам: они слегка сухие и потрескавшиеся. В завершение намазываю их бальзамом для смягчения.

Закончив с гигиеной, подмечаю, что Грей выглядит значительно свежее. Или мне так кажется?

В завершение утренних процедур подсчитываю запасы физраствора. Его хватит ещё на пару дней, но лучше закупиться сегодня.

Убедившись, что всё в порядке, со спокойной душой иду выпить стакан воды, а если повезёт – и позавтракать.

– Выглядишь невыспавшейся. Опять всю ночь аппараты мониторила? – Ной протягивает кружку с ароматным, дымящимся кофе, едва я успеваю войти на кухню. – Держи, взбодрись.

– Ага, у него поднялась температура. Были такие сильные судороги, что билась с ними почти до пяти утра, – с удовольствием принимаю божественный напиток, благодарно улыбаясь. Терпеливость – не мой конёк, поэтому, сделав слишком большой глоток, обжигаю горло. – Ауч, горячо-то как!

– Аккуратно, Делла, – смеётся он, отставляя свою кружку на столешницу. – Надо было меня разбудить, я бы подменил.

Ной – медбрат, помогающий мне с Джоном. По плану моего маниакального братца я должна была находиться здесь одна. Благо старый друг нашего покойного отца, дядя Паша, образумил его, объяснив все риски.

Одна бы я не справилась, поэтому именно Ной выполняет всю тяжёлую работу. Поднимать довольно-таки крупного мужчину на постоянной основе мне не по силам, но он справляется отлично.

Во избежание пролежней он меняет положение тела Джона каждые два–три часа, следит за мочевым катетером и промывает его. А ещё на плечах Ноя – чистка снега на территории и заготовка дров для камина.

– Ты дежурил предыдущие сутки, это было бы нечестно, – усевшись на барный стул, потираю лицо рукой. – Во сколько выезжаешь?

– Допью и сразу выдвинусь. По новостям было предупреждение о метели. Боюсь, если не успею до того, как начнёт заметать, застряну в городе на ночь, – помимо прочего, Ной раз в две недели ездит за продуктами и необходимыми медикаментами. – А запасы уже на исходе. Зря мы так затянули на этот раз, нужно было смотаться до снегопадов.

– Будь осторожен в дороге. Да и вообще… – в очередной раз даю напутствие и прошу его сильно не болтать с любопытными местными. Наше местонахождение – строгий секрет, и лишние вопросы нам ни к чему. – Список взял?

– Взял, – достав из заднего кармана джинсов сложенный листок бумаги, демонстрирует написанный мною от руки список. – Что-нибудь хочешь добавить?

– Нет, это всё, – отказываюсь, отрицательно цокнув. К составлению списков необходимого я подхожу очень щепетильно. – Только не забудь, как в прошлый раз, бинты для перевязок.

Ной уезжает в город, а я, допив кофе, возвращаюсь к Грею. Забравшись с ногами на кресло около его кровати, кладу голову на спинку, задумавшись.

Когда уже закончится этот день сурка? Одно и то же, по кругу.

В некоторые моменты я злюсь и ненавижу себя за то, что больше ничем не могу ему помочь. А ещё больше ненавижу Артёма за то, что он втянул меня в это. Я акушерка и должна помогать младенцам появляться на свет, а не выхаживать мужчину в коме после пулевых ранений. Как я вообще до такой жизни докатилась?

Разумом понимаю, что Джону нужна нормальная клиника, и, возможно, тогда он пришёл бы в себя. Но куда там? Какая больница? Братец наворотил таких дел, подстроив липовую смерть друга, что теперь до конца жизни не отмоется.

Аляска – единственное место, где Джон в безопасности. Мы не можем рисковать и раскрывать правду о том, что он жив, иначе за ним вернутся и добьют. На этот раз – окончательно.

Я почти теряю счёт времени, сидя у кровати Джона. Вообще, дни здесь тянутся невыносимо медленно. Мы как будто застряли в вечной зиме – со снегопадами, морозами и короткими световыми часами.

Иногда кажется, что он уже не проснётся. Мысль о том, что я могу остаться запертой в этом доме на долгие годы, так пугает, что хочется выть волком.

Конечно, я говорю себе, что нужно держаться. Совсем скоро Грей откроет глаза, и весь этот кошмар закончится, но получается плохо. Статистика выхода пациентов из комы в специализированных клиниках удручает, а в нашем случае это вообще кажется настоящим чудом.

Часы на стене отбивают монотонный ритм. Бросив короткий взгляд на руку, замечаю выглядывающий из-под водолазки шрам. Он тянется практически от локтя до самого запястья, напоминая о самом страшном дне в моей жизни. Выдохнув, натягиваю ткань вниз, скрывая уродство, красующееся на таком уже неидеальном теле.

Лежащий на тумбочке телефон начинает вибрировать, вырывая меня из грустных размышлений. Взяв его, принимаю входящий видеозвонок от Алекса.