– Чего?! Конечно нет! – Уставившись на Грея, не могу поверить, что он пришёл к такому ошибочному выводу. – Благодаря Артёму ты, вообще-то, жив!

Без понятия, какого чёрта, но предположение о том, что именно мой брат мог устроить покушение, кажется оскорбительным.

– Не понимаю… – Уставившись в потолок, Грей делает несколько глубоких вдохов и выдохов. – Дай ещё воды.

«Конечно, господин!» – язвит проснувшаяся внутренняя стерва.

Повторив движения, как и в первый раз, я набираю жидкость в ложку и неторопливо пою вышедшего из комы.

– Если коротко, то Артём был вынужден обмануть всех ради твоего спасения, – оправдываю дьявола воплоти, устроившего нешуточную заварушку. – Он посчитал, что если не сделает этого, то в следующий раз ты уже не сможешь выкарабкаться.

Сказав это, я осознаю, какую ошибку совершила. Нельзя говорить такие вещи человеку, только вернувшемуся практически с того света!

Просто желание показать истинные мотивы Арта и его огромное, в кавычках, сердце перевесило здравый смысл…

Дурная голова, ох, дурная!

Исподлобья наблюдая за Греем, представляю, какой хаос творится у него в голове. Моя бы, наверное, взорвалась от переизбытка эмоций и полученной информации.

– Почему? – Голос Джона начинает звучать более внятно и уверенно. Это хороший знак. Надеюсь, совсем скоро он встанет на ноги, а я стану свободной.

– У Адама много врагов, ты в курсе, – произношу виновато, за то, что сболтнула лишнего.

На самом деле этого Адама Коулмана, главаря Чикагской мафии, я в глаза не видела.

В помещении воцаряется гнетущее молчание.

– Адам? – Джон сжимает челюсти, а я, похоже, научилась понимать, что он хочет по одному короткому слову.

– Извини, всё это должен рассказывать мой брат, не я, – отрицательно мотнув головой, даю понять, что не собираюсь продолжать беседу.

– Говори, – гневно выдыхает Джон. – Быстро.

– Я ничего не знаю, – сглотнув, облизываю пересохшие губы. Мне бы самой водички выпить или чего покрепче.

– Боишься его?

Я? Артёма? Да за кого он меня принимает?

– Никого я не боюсь! – вскипаю, а потом осекаюсь.

Джон еле заметно ухмыляется, поняв, что поймал меня, надавив на больное место.

– Отвечай.

Я сжимаю пальцы в кулак, зная, что выхода нет. Всё равно рано или поздно он узнает, так что играть в «незнайку» бесполезно.

– Адам думает, что ты мёртв. Все так думают, – слова сами вырывается из моего рта, едва ли успеваю обдумать, как мягче преподнести информацию.

Почему я слушаюсь приказа?!

«Замолчи же ты, идиотка! Давай ещё все семейные тайны ему выложи» – вопит разум, желая прибить саму себя за глупость.

Джон замирает, а затем резко напрягается. Грей делает попытку сесть, но тут же скручивается, явно почувствовав адскую боль. Мужская рука дёргается, словно он хочет что-то швырнуть, но сил хватает только сжать простыню, сминая её в кулаке.

– Успокойся! – Испугавшись такой весьма агрессивной реакции, на свой страх и риск надавливаю на плечи, не давая ему двигаться.

– Проклятье… – Зажмуривает глаза, скривив лицо. – Отпусти!

Не могу представить, что он испытывает в состоянии беспомощности.

– Ты сделаешь себе хуже! – Сдерживаю вырывающийся из груди всхлип отчаяния, ощущая вину за его состояние.

– Отойди, – чувствую, как под пальцами напрягаются мышцы. Грей яростно борется с импульсом скинуть мою руку и снова попробовать подняться.

– Ты не сможешь встать, как бы ни пытался, – стараюсь достучаться, не зная, что добавить. Я вижу, как ему тяжело дышать и больно. И мне тоже от этого больно.

Правильно, накашеварила, вот и возись с ним. Помимо прочего, ещё в психолога поиграй.

– Мне нужно в Чикаго, – рычит сквозь зубы, но выходит, сдавленный звук.

Ой, какие мы злые. Боюсь-боюсь.

– Я понимаю, что тебе тяжело, но ты не можешь просто взять и встать, – наконец убираю ладонь с его плеча, отходя на несколько шагов. – Ни в какое Чикаго в таком состоянии ты не доберёшься.

– Я не могу… здесь оставаться! – упорно настаивает. Упрямый до невозможности!

Спокойно, Адалин. Дыши!

Давай, вдох – выдох.

Вдох – выдох.

Вдох – выдох.

Грею тяжело, войди в его положение. Ты взяла и вывалила на него всю информацию без подготовки. Любой человек, узнав, что он – живой покойник, придёт в шок и ярость.

Но и я не железная. Отсутствие сна, бесконечная нервозность и думы о будущем сводят с ума!

Проведя ладонью по лицу, вытираю внезапно вспотевшие ладошки о джинсы. Почему мне так чёртовски страшно? Это ведь всего лишь тот самый бессознательный пациент!

– Придётся, – пожимаю плечами, дескать, другого выхода нет, скрывая своё настоящее состояние внутри. – По крайней мере, в такой физической форме ты и до грёбаного окна самостоятельно дойти не сможешь.

Джон бросает на меня убийственный взгляд, будто хочет прожечь насквозь. Клянусь, если бы мог, то придушил бы или разорвал в клочья.