Это самое человечное, что я чувствовала на протяжении долгого времени. И это всего лишь кофе

по дороге на работу.

Мы оба заказываем, и официантка уходит, окидывая его быстрым взглядом и подмигивая мне, как

будто она одобряет. Не то чтобы мне было это нужно.

‒ Итак, что заставило тебя согласиться встретиться со мной? ‒ спрашивает он, по-видимому, пропуская обязательную ознакомительную часть разговора. Наверное, это мудро, так как наше время

ограничено. Не говоря уже о том, что он может начать спрашивать о моей жизни, поэтому вполне

безопасно общаться подобным образом.

Я решила не говорить ему, что он заставляет меня чувствовать себя женщиной, тогда как я

должна была стать монстром с тех пор, как меня заперли и выбросили ключ.

‒ Что заставило тебя спросить об этом? ‒ спрашиваю я его вместо ответа.

Его усмешка становится шире.

‒ Ты отвлекаешь, но я бдителен. Я думал о тебе. Твоя очередь, ‒ говорит он, упершись в стол

локтями.

‒ Я думала о тебе тоже.

‒ А, понятно, это жульничество. Ты не можешь просто повторять мои слова, чтобы не раскрывать

больше подробностей. Это широко используемый инструмент в определении личности.

‒ Прекрати профилировать меня, ‒ говорю я с дразнящей улыбкой, но тайно надеюсь, что он

действительно остановится.

Что, если он увидит слишком много? О чем, черт возьми, я думаю? Это самое глупое свидание, на

которое я только могла пойти.

Наконец я знакомлюсь с парнем, с которым, возможно, хотела бы встречаться, и это должен быть

именно такой человек, который мог увидеть всю меня?

Он слишком активно изучает меня, но я держу свою улыбку на месте, надеясь, что она не кажется

напряженной.

Превосходно.

Он продолжает ждать моей реакции, и я стараюсь думать о том, как правильно реагировать. Как

нормальные женщины реагируют? Они фонтанируют эмоциями и льстят из-за его значка и навыков?

Обижаются ли они на то, что он позволяет себе постоянно профилировать их, чувствуют, что он не

позволит им иметь какую-либо конфиденциальность? Понятия не имею.

‒ Насколько на тебя повлиял твой личный опыт? ‒ спрашиваю я, решив не реагировать вообще и

сохранить свои эмоции под маской.

Он стонет, качая головой и откидываясь назад.

‒ Больше, чем я хотел бы признать. Женщины предпочитают рассказывать мне, как они себя

чувствуют. И хотят от меня того же. Я пытался остановиться, но не могу. Считай это моей странной

причудой. С тобой я чувствую надежду; ты, кажется, чувствуешь то же самое.

Его глаза находят мои, и он действительно выглядит полным надежды. Он прав. Я делаю то же

самое. Но по совершенно другим причинам.

Он служит справедливости самым лучшим способом.

Я служу мести так, как это предначертано.

‒ Что у тебя сейчас с личной жизнью? ‒ спрашивает он, пробуя еще раз.

Как паутина с кучей мертвых жуков в ней... Опять же, не самая подходящая метафора.

Когда официантка приходит и приносит наш маленький заказ, я пытаюсь придумать хороший

ответ, ожидая, пока она уйдет.

‒ Немного сухо.

‒ Ауч, ‒ говорит он, но ухмыляется.

‒ Ну, не конкретно в этот момент, ‒ говорю я, чувствуя себя глупо, и начиная снова улыбаться.

‒ Итак, расскажи мне о себе, ‒ он жестом показывает мне одну руку, а другой подносит кофе к

губам.

C.Т. Эбби — «Риск» / Dark Eternity of Translations

‒ Двадцать шесть. Недавно в этом городе. Постоянно переезжаю. И у меня странная одержимость

носками. Ты?

Он хмурится, будто нехорошо себя чувствует.

‒ Ты часто переезжаешь? ‒ спрашивает он, не отвечая на вопрос.

Думаю, мы играем в эту игру вдвоем. Избегаем ответов на вопросы, чтобы задать свои.

‒ Да. Я жила почти в тридцати штатах. Пускать корни было слишком скучно. Мы с родителями

жили в маленьком городе, и там все обо всем знали. После их смерти стало еще хуже. Во всяком случае, я переезжаю, пытаясь найти то место, где почувствую себя дома.

‒ Удалось что-нибудь найти? ‒ спрашивает он, прочищая горло.

‒ Возможно, ‒ говорю я, пожимая плечами.

Я его почти не знаю, поэтому, сказать ему, что он ‒ первый человек, что вызвал мой интерес, определенно будет слишком быстро.

‒ А твои родители... ‒ он позволяет словам повиснуть в воздухе. Кажется, будто он неохотно

спрашивает то, что хочет знать.

‒ Автомобильная авария, ‒ частично лгу я, изображая улыбку.

‒ Извини, ‒ говорит он, переводя дыхание.