Я не уверен, что он поймет, что это за оружие, но мне хотелось проверить, сможет ли он его распознать. Поэтому я выпрямляюсь и, вынимая пистолет из кобуры, подхожу к стойке бара. Я забираюсь на табурет и кладу пистолет на стол. Отпускать его из рук почти больно, но я справляюсь и кладу руку на бедро, заставляя тело успокоиться. Огнестрельное оружие, которое лежит на стойке, прекрасно. Оно единственное в своем роде. Этот пистолет был разработан моей матерью перед тем, как она ушла от нас, но тогда это был всего лишь набросок, которым был так одержим отец. Одна из немногих вещей, которую он не сжег после того, как она сбежала. Единственная женщина, которой когда-либо удавалось сбежать с территории Адских гончих. По иронии судьбы это привело к тому, что я застрял здесь с несчастным, контролирующим все вокруг ублюдком, и, боже, только я знаю, насколько было больно принимать на себя тяжесть его вины.

Разглядывая пистолет с почтением, которое предназначается только впечатляющему оружию, отец узнает его.

– Как? – он тянется к пистолету, но я забираю его и кладу обратно на свою сторону барной стойки, а затем убираю в кобуру.

– Я заказал его для себя.

– И?

Я вижу, как у отца практически текут слюни, а как только я скрываю пистолет из виду, голод в его глазах превращается в камень. Он должен был знать, что я забрал этот набросок, уйдя отсюда много лет назад.

– Это лучший пистолет, который у меня когда-либо был, – говорю я, получая некоторую радость от его страданий.

– Что ты хочешь за него? – он наклоняется вперед, опираясь на стойку.

– Думаю, на данный момент Робби – последний из шпионов, но я бы присматривал за остальными, ведь Кронос может привлечь кого-то на свою сторону притоком наличных с аукциона.

Если аукцион состоится.

– А этот пистолет… Ты получишь его только через мой труп.

Я наклоняюсь над стойкой и, открыв кран с газированной водой, лью ее себе на руки, стирая липкую кровь Робби, которая уже частично высохла и прилипла к моей коже. Вода вперемешку с кровью стекает на резиновые коврики на полу и забрызгивает ботинки моего отца.

Хватая тряпку, я вытираю руки, а затем ухожу прочь, не утруждая себя прощанием. Потому что пошел он к черту!

Как ни странно, во всей этой ситуации нормальное поведение по отношению ко мне демонстрировал только Джейс. Хотя, возможно, «нормально» – неправильно подобранное слово, потому что я вообще не уверена, что среди нас есть кто-то нормальный. Но с той первой ночи, когда он застал меня в комнате с роялем, он стал относиться ко мне по-другому. Теперь мы часто встречались по ночам возле музыкального инструмента. Я играла, а потом Джейс провожал меня обратно в комнату и оставался со мной. Я ложилась в свою постель, а он садился рядом и держал меня за руку, пока я не засыпала. Да, в наших отношениях появилось что-то новое. Мы стали держаться за руки, и кошмары, которые мучили меня, уходили, пока Джейс был рядом. Но последние две ночи его не было дома, и большую часть этого времени я не спала, поэтому вовсю клюю носом.

– Одевайся, – я поворачиваю голову и вижу, как Джейс заходит в мою комнату.

Он останавливается у дверей и, прищурившись, смотрит на меня, будто видит, что я страдаю бессонницей, что немудрено, учитывая, со скольким количеством смертей и перемен в своей жизни я столкнулась.

– Зачем?

– Нам нужно уходить, и я не оставлю тебя одну в этом доме.

Джейс не садится, как обычно, на край кровати, и его тон не смягчается. Он видит, что для меня это слишком, понимает это, но все равно настаивает на своем.

– Так зачем мне одеваться?

Он улыбается, но эта улыбка кажется вымученной. Это не тот расслабленный полуночный Джейс, который проводит со мной ночи, а человек, который живет под маской Аида. От него исходит холодная, будто закрученная спиралью энергия.

– Сегодня вечер пятницы. Тебе нужно одеться для «Олимпа».

Я удивленно вскакиваю с кровати, но он уже направляется к выходу. Впервые за неделю мое сердцебиение учащается от приятного волнения, пока не начинает мчаться галопом. Я делаю глубокий вдох, а потом пытаюсь взять себя в руки и подхожу к шкафу.

В последнее время Вульф и Аполлон держались от меня на расстоянии, и, если бы я не мучилась бессонницей, Джейса я бы тоже нечасто видела.

Благодаря верному своему слову президенту СФУ, все преподаватели теперь занимались со мной онлайн. Кроме того, кто-то доставил в особняк совершенно новые экземпляры учебников, завернутые в целлофан, хотя я не знаю, как они выяснили, что я пользуюсь библиотечными копиями, ведь я не говорила об этом. А еще мне до сих пор не отдали сумку. Накануне звонила секретарь шерифа и оставила сообщение, в котором спрашивала, могу ли я подъехать в участок, чтобы ответить на несколько вопросов. Как только я показала сообщение Аполлону, он тут же удалил его.

Мысль о возвращении в «Олимп» вернула адреналин в мою кровь, поэтому я быстро расчесываю волосы и заплетаю их в простую косу, которая лежит по центру моей спины.

Подойдя к шкафу, я раздумываю, что мне надеть, ведь белое платье я уже надевала дважды. Но тут я замечаю висящую на вешалке светло-оранжевую юбку и укороченный топ. Достав их из шкафа, я не могу вспомнить, когда я покупала такое. Увидев на каждом изделии бирку, я ахаю и роняю их на кровать. Они слишком дорогие. Ясно, что эти вещи купила не я, но кто тогда повесил их в шкаф? Вероятно, один из парней, но кто именно?