Я провожу пальцами по лезвию ножа и оставляю еще одну насечку на перилах. Летом эти перила заменят, и все мои следы исчезнут. Сколько бы линий на них ни появлялось, вскоре все будет выглядеть так, как будто я ни разу не терял самообладания.

Что происходит из-за множества факторов.

Моего характера, моих демонов и моей несдержанности.

Между мной и моим братом редко возникают разногласия. Обычно мы сходимся во взглядах по важным вопросам, особенно когда речь заходит о хоккее. А в отношении других тем мы стараемся избегать ненужных споров. Я думаю, наши родители рады, что мы выросли лучшими друзьями, но за последний год все изменилось. Мой гнев и раздражение достигли такого уровня, что превратились в какое-то непонятное мне существо, которое ненавидит Нокса.

– Привет, незнакомец. – Я хмурюсь и, оборачиваясь, вижу, что ко мне подходит Уиллоу, которая только что закрыла за собой раздвижную стеклянную дверь.

Ее взгляд скользит по торчащему из дерева ножу, а затем по моему лицу.

– Как прошли соревнования? – спрашиваю я, не желая, чтобы она задавала мне вопросы.

Мне не нужны ее доброта, дружелюбие или сочувствие. Я бы предпочел, чтобы она использовала их по назначению. Но в любом случае Уиллоу заслуживает внимания.

Она пожимает плечами, и я смотрю на ее костюм для соревнований: темно-синюю облегающую укороченную рубашку с серебряной надписью на груди, темно-синие шорты, высокие гетры и серебристые туфли. Ее школьный образ выглядит забавно, но синий цвет ей к лицу. Единственное, что в ее образе кажется неидеальным, – это волосы, собранные в косу, из которой торчат выбившиеся пряди, свисающие через плечо.

– Все прошло хорошо, но мы проиграли, – говорит она.

– В следующий раз вы одержите победу, – говорю я, не зная, что еще сказать.

– Возможно, – пожимает она плечами. – А ты почему здесь?

Насколько помню, когда я уходил, Нокс танцевал с девушкой, но это было до того, как я вышел на веранду.

У меня был выбор: остаться дома и избить брата или уйти. Я решил уйти. Нокс мой брат, и ссора с ним не принесла бы пользы ни ему, ни мне. Поэтому я предпочитаю его всему остальному, даже когда он ведет себя как придурок.

На мгновение я надеюсь, что Уиллоу не заметила его поведения. Мне бы не хотелось, чтобы она видела, что Нокс ведет себя как самовлюбленный придурок. Но потом я понимаю, что на самом деле хочу, чтобы она увидела его таким, какой он есть, а не только положительные стороны, которые он показывает ей.

– Внутри жарко, – лгу я, и она вздыхает.

Когда-нибудь Уиллоу Рид наберется смелости, но это произойдет не сегодня.

– Мне скучно, – говорю я и встаю.

Я чертовски уверен, что не собираюсь стоять здесь и сочувствовать девушке моего брата. Я хотел ее с самого первого гребаного дня нашей встречи, но сейчас меня злит, что она позволяет Ноксу так неуважительно с ней обращаться. Это настолько выводит меня из себя, что я снова вонзаю нож в перила.

Однажды она признается ему в любви, и мой брат разобьет ей сердце. А мне останутся только его маленькие осколки.

Но знаете, это все, чего я заслуживаю.

– Спокойно, – бормочу я, помогая Аспен подняться по лестнице.

В течение последнего часа она все меньше реагировала на окружающее. Сейчас ее глаза почти закрыты, она едва переставляет ноги и наваливается на меня всем телом, бормоча что-то неразборчивое.

Как только мы скрываемся от взглядов гостей, я беру ее на руки и несу в комнату. Удерживая Аспен на весу, я отпираю дверь и кладу ее на кровать, где она расслабляется, почти не шевелясь.

Я запираю дверь, кладу под голову Аспен подушку и думаю, что она похожа на спящего ангела. Ее темные волосы рассыпаны по плечам, губы приоткрыты, а ресницы слегка трепещут. Я накрываю ее одеялом, выключаю свет и сажусь рядом. Вскоре она засыпает более глубоким сном, а наркотик, который я добавил ей в напиток, начинает действовать.

– Аспен, – говорю я, но она не откликается.

Я включаю прикроватную лампу и, убедившись, что она не реагирует на свет, пытаюсь успокоить свое бешено колотящееся сердце, делая глубокий вдох. То, что сейчас произойдет, было запланировано давно, и я долго готовился к этому. К тому же я не из тех, кто нервничает.

Сначала я снимаю с нее одеяло, а потом медленными уверенными движениями стягиваю с ее бедер джинсы. Сбросив их на пол, я протягиваю руку к ее трусикам.

Я улыбаюсь, снимая стринги из темно-фиолетового атласа. Полоска ткани, прилегающая к ее телу, влажная, и это наводит меня на мысли о том, какие коварные планы она, возможно, строила на этот вечер. Вероятно, она не думала, что все так закончится.