– Детектив с самого начала зафиксировал признание Уиллоу о домогательствах Фримена, – добавляет Нокс. – И она призналась, что рассказала Уиллоу о показаниях, которые дала другая девушка. Калеб предположил, что даже если бы Фримен не давал ей наркотики и не пытался ее убить, то простое нахождение с ним в одной комнате могло вызвать у Уиллоу опасения за свою жизнь. Он сказал: «Я просто хочу, чтобы вы были в курсе: либо это дело будет закрыто, либо оно будет висеть над вашими головами вечно».

– Хорошо, – с облегчением говорю я.

– Хорошо, – повторяет Нокс.

– Спасибо. – Я протягиваю руку, и через несколько секунд он пожимает ее в ответ.

Это рукопожатие было каким-то странным. Кажется, поступок Нокса все-таки что-то изменил, но это лишь начало нашего пути к исцелению. Первый шаг к тому, чтобы вправить сломанную кость, каким бы болезненным ни был этот процесс.

Каким-то невероятным образом, освобожденная ото всех обвинений и подозрений, я мчусь обратно в дом хоккея, и мое сердце бьется от радости. Я чувствую себя гораздо лучше, чем когда-либо за последние несколько недель. Когда полиция признала, что в его смерти нет моей вины, мой разум и тело словно обрели второе дыхание. Сегодня первый день плей-офф, и мои родители и сестра, жившие до этого момента в местном отеле, с нетерпением ждут возможности увидеться со мной на арене.

Весенние каникулы пролетели незаметно. Мои родители не смогли приехать в Краун-Пойнт, так как были очень заняты на работе, но Инди все же навестила меня на выходных. Она постоянно заигрывала с Финчем, стоило бедняге оказаться рядом, и было чертовски забавно наблюдать, как он теряется и начинает запинаться.

– Майлз! – восклицаю я, оказавшись внутри дома.

Я пересекаю гостиную и направляюсь к лестнице, чтобы подняться в нашу комнату. Однако, когда открываю дверь и вхожу внутрь, то понимаю, что там никого нет. Оглядевшись по сторонам, я возвращаюсь в холл и замечаю, что дверь в ванную комнату закрыта. С легкой ухмылкой я беззвучно открываю дверь и, заметив на полу возле нее знакомые серые спортивные штаны, крадусь к душевой кабинке, в которой задернуты занавески и течет вода. Я не знаю, удивится ли Майлз моему появлению, но надеюсь, что он не ударит меня по голове.

С легкой улыбкой я осторожно берусь за край занавески.

– Попался! – кричу я.

Мокрый и обнаженный Финч кричит в ответ, и я присоединяюсь к нему, крича еще громче.

Черт возьми!

Я закрываю глаза, а потом оборачиваюсь, чтобы убедиться, что это действительно он. Это не то, что я ожидала здесь увидеть.

– Прости, прости! – восклицаю я, выбегая из ванной, и налетаю прямо на Майлза.

– О боже мой! Я ничего не видела, честное слово.

Он хватает меня за плечи и заглядывает в ванную, а Финч в это время задергивает занавеску в душе, ведь дверь все еще открыта.

Майлз захлопывает дверь, переводя взгляд с моих глаз на губы.

– Тебе нравится смотреть на моих обнаженных товарищей по команде?

– Что? Нет! – У меня отвисает челюсть, а Майлз приподнимает бровь. Но потом он улыбается, и я ударяю его по груди.

– О, это наказуемое деяние! – Он обхватывает мою шею сзади и притягивает к себе для поцелуя, лишающего меня дыхания.

– Они закрывают дело, – выпаливаю я, когда он отстраняется.

Мои слова заставляют Майлза вздрогнуть, и он начинает покрывать мою шею поцелуями. В следующее мгновение я оказываюсь в его объятиях, и он несет меня в нашу комнату. После чего, захлопнув дверь ногой, бросает меня на кровать.

– О боже мой, – шепчет он, срывая рубашку и быстро приспуская штаны. – Почему ты все еще одета, дикарка?

Я вздыхаю и чуть ли не срываю с себя футболку.

Расстегнув бюстгальтер, я стягиваю бретельки с рук, но, видимо, делаю это слишком медленно, потому что внезапно Майлз оказывается на мне. Он снимает с меня легинсы, обувь и носки, а затем опускается ниже и, устроившись между моих ног, захватывает мою киску своим ртом.

– О, – стону я от первого прикосновения, – черт!

– Ты так сильно возбуждена, детка, – говорит он, проводя пальцем по моей влажной щели. – Это из-за меня или из-за того, что ты увидела Финча голым?

Я снова шлепаю его по плечу, но он перехватывает мою руку и, прижав ее к кровати рядом с моим бедром, переплетает наши пальцы. С игривой улыбкой Майлз снова опускается и начинает облизывать меня, постепенно захватывая и вторую руку. Он нежно прижимает ее к моей ягодице и легко скользит большим пальцем по бедру, вызывая мурашки по коже. Затем он отстраняется и переворачивает меня на живот, приподнимая бедра. Майлз кусает меня за ягодицу, и я вскрикиваю от боли. А в ответ он лишь усмехается и снова берет меня за запястья, на этот раз прижимая их к моей пояснице.

Черт возьми.

Я закрываю глаза, стараясь игнорировать бешеный стук своего сердца. Теперь я хочу, чтобы он делал все, что пожелает, и будь я проклята, если мне это не нравится. Мы с контролем никогда не были друзьями. Поэтому, когда он нежно поглаживает меня по ягодице, я понимаю, что за этим сейчас последует шлепок.

– Скажи мне, за что я тебя наказываю, – мягко приказывает он. – И, когда будешь говорить, смотри на меня, детка. Мне нравится видеть, как ты страдаешь.