Роскошная школа — отдельный вид преступности. Руководство ошибочно посчитало, что одного забора и кучки охранников будет достаточно. Захожу внутрь и попадаю в извилистый коридор с деревянными дверьми, кирпичными стенами и кучей картин, на которых изображены старые белые мужики. Скорее даже богатые, старые, белые мужики. Губы сами опускаются в гримасе, потому что кто, черт возьми, питает теплые чувства к женоненавистнику, охотившемуся за деньгами динозавру? Делаю шаг в сторону, чтобы парни могли войти внутрь.

Мы направляемся к изогнутой лестнице, чтобы подняться вверх и левее, туда, где находится комната Дона. Обращаю внимание, что хоть нас и много, шума от нас почти не исходит, это своего рода флешбэк из страшного детства, похоже на умение сливаться с тенями. Этот навык было трудновато развить, но он пригождается, когда приникаем в холл и останавливаемся рядом с комнатой 219. Комната Дона. Комната, в которую он позвал своих друзей, чтобы те вкусили сучку с южной части города. Рот наполняется желчью, и глаза закрываются. Всю свою жизнь я чувствовала себя так, словно вынуждена избегать мужчин с их жадными руками и возбужденными членами.

И бежать от них? Наказать тех, кто уже успел навредить мне? Я ринулась в объятия к своему врагу. Посмотрим, что из этого выйдет.

Дональд Ашер — богатый тупой придурок, с которым я встречалась, и по какой-то идиотской причине думала, что он окажется лучше, чем на самом деле. Ага. В любом случае, его дверь оказалась заперта. Полагаю, что чудовища всегда найдут своих в темноте.

Каллум присел на корточки на одном уровне с замком и достал коробочку из сумки, и я понимаю, что среди всех Хавоков, именно он отвечает за взлом и проникновение.

Два гребаных щелчка, замок щелкает, и дверь открывается внутрь.

Мой пульс сходит с ума, так что мне стоит серьезно рассмотреть возможность того, что я грохнусь в обморок.

— Мы разберемся с этим, — шепчет Аарон, обходя меня, и в нос проникает запах розы и сандалового дерева, исходящий от его тела, и застывает в воздухе. Все, кроме Оскара, входят в комнату на носочках.

— Это должно быть занятно, — бормочет он себе под нос, а его серые глаза мерцают от лунного света, рот скривился в подобии улыбки, хотя та источала яд. От линз очков, (кстати, я заметила, что сегодня он выбрал новую пару) отражался отблеск, когда он смотрит на меня, прижимая к себе айпад, и делает жест, чтобы я вошла в комнату.

Делаю глубокий вдох и захожу внутрь.

Как только я ступаю в комнату, в нос дает запах ужасного одеколона, воспоминания волной накатывают на меня, грозя сбить с ног, и мне приходится прикусить язык, чтобы не закричать.

Дональд мирно лежит на своей кровати, если когда-то в прошлом он имел привычку храпеть, то сейчас она была устранена хирургическим вмешательством, средства на которые он раздобыл при помощи компании своего отца, когда тот провел некоторые исследования, и сейчас продавал их по неподъемным ценам. Оскар аккуратно закрывает дверь на замок и кивает Вику головой, подавая сигнал.

— Поднимайте его, — командует Вик, и Хаэль сверкает своей озорной, острой ухмылкой через прорезь в маске.

— С удовольствием, — урчит он, смыкая руки вокруг шеи Дона. Карие глаза этого придурка тут же распахиваются, рот раскрывается в попытке закричать. Но что бы там не делал Хаэль, это явно заставляет его замолкнуть. — Будешь рыпаться, я сломаю тебе шею.

— И держи рот на замке, — добавляет Аарон, так естественно переключившись на свою роль плохого парня. Вик остаётся стоять холодным булыжником, ни единой эмоции на лице, неприкасаемый лидер группировки. Его взгляд встречается с моим.

— Пусть говорит, если решит закричать, то ты знаешь, что делать.

— Понял, — Хаэль слегка ослабляет хватку, и Дональд начинает давиться, пожалуй, немного переигрывая, это заставляет Каллума хихикнуть.

— Что вы, блять, делаете в моей комнате? — спрашивает Дон с явным требованием в голосе, хотя его глаза — прямое доказательство того, что он до усрачки испугался. Честно говоря, это не будет сюрпризом, если он разозлился так же, как и Кайлер. Он сканирует нашу группу взглядом, и что-то меняется. Ярость превращает его относительно красивое лицо во что-то по-настоящему уродливое.

— Что тут происходит? Жалкая попытка устроить взбучку? Если вы прямо сейчас уберетесь отсюда к чертям собачим, я подумаю о том, что не подавать заявление о взломе и проникновении, что вы учинили.

На этот раз смеется уже Вик. Низкий смех, темный, по-настоящему пугающий.

— Ты думаешь, что у тебя есть право на допрос? — спрашивает он, и его интонация закладывает настоящий страх в сердце. Исключая тот поцелуй на крыше я все равно боюсь Виктора Чаннинга. — Связать его, словно жирную свинью, и вынести на крышу.

— Ты, нахрен, не посмеешь, — рычит Дональд, но Оскар уже потянулся за фиолетовой веревкой, которая была у Кэла на плече. Когда этот избалованный придурок решает предпринять попытку закричать, ладонь Аарона тут же сжимает ему рот, и он наклоняется:

— Даю последний шанс, прежде, чем мы тебя задушим.