Впиваюсь пальцами в кожаное сиденье, пытаясь контролировать эмоции, а Хаэль возится с телефоном, видимо, хочет подключиться к стереосистеме. Играет «The Violence» Asking Alexandria, и он постукивает пальцами по кожаным штанам. Мальчики серьезно подошли к вопросу макияжа, закрасили каждый участок видимой кожи, их шея и руки тоже выкрашены в черно-белые цвета скелета. Зашли так далеко, что даже их татуировки было невозможно различить.

— Доставайте выпивку, — командует Вик, и Оскар открывает один из ящичков напротив меня, вытащив бутылку с красным логотипом «Blavod» сбоку.

— Черная водка, — поясняет он, собирая рюмки из того же шкафчика, и наливает каждому по шоту. Рядом лежит большая упаковка сигарет, ее он тоже делит между нами. Провожу сигаретой под носом, ощутив аромат гвоздики.

— Черная водка и сигареты, вот теперь Хэллоуин действительно начался, — рычит Хаэль от удовольствия, пока Каллум тянется за несколькими шоколадными батончиками. Мы берем по квадратику и осушаем рюмки.

— За всех святых, — произносит Вик, когда мы чокаемся бокалами, и на его лице появляется выражение удовольствия от шоколада. Он смотрит на меня с ухмылкой на лице, его дьявольское выражение прячется за макияжем.

— За темное прошлое, светлое будущее и могущество Хавок.

— За Хавок, — говорю тост я, и что-то во мне разгорается.

То, что Стэйси Лэнгфорд — пчеломатка школы Прескотт, еще не значит, что она не такая замухрышка, как и мы. Сегодняшнюю вечеринку закатила она, так что проходит она в заброшенном доме на кладбище. Полное клише, но, видимо, земля никому не принадлежала, а предыдущий владелец умер от рака. Никто не захочет тут жить, поэтому тусуемся мы.

Мы где-то в часе езды от города, посреди леса, в кромешной тьме. Когда Каллум помогает мне выйти, все, что я вижу — это звезды на небе.

— Их так хорошо видно только здесь, — шепчет он мне на ухо. Я дрожу, но делаю вид, что это от холода, и дело вовсе не в его голосе. Кто знает, может мы оба знаем, что это ложь?

Лимузин выделяется среди остальных припаркованных машин, но это совершенно точно не самая лучшая машина здесь. Ламборгини, Феррари, Мазерати, а также Альтимы, Мустанги и Камри, и все эти автомобили стоят с древними ведрами, принадлежащими ученикам Прескотта. Я замечаю винтажную красавицу, отдаленно напоминающую Камаро Хаэля — здесь это считается нормальным, ремонтировать старые тачки.

— Да здесь все, — отмечаю я, изучая странный набор припаркованных машин. — Начиная с Оак-Велли и заканчивая школой Фуллер, а еще наш любимый Прескотт.

— Все здесь, — подтверждает Аарон, но его голос не звучит так радостно, как у Хаэля или Каллума, даже не так, как у Вика. Он не хочет устраивать разборки сегодня вечером. Уверена, что из всех парней, он единственный, кто действительно не заинтересован.

Мы заходим через главный вход, музыка разрывает холодную темную ночь. Несколько студентов отшиваются на улице, курят косяки или нюхают кокаин. Они с опаской наблюдают за нами, внимательно, словно стая койотов встретилась с волками. Все мы хищники, но они знают, что один неверный шаг, и мы разорвем их в клочья, забрызгав лесную чашу их горячей кровью.

Внутри этого старого дома творится полная разруха. Нескольких дверей нет, обои отклеиваются, а плитка на полу сколота. Стейси со своими миньонами поработали на славу, украсив помещение Хэллоуинскими декорациями, которые, вероятно, стащили из «Hobby Lobby» или любого другого дерьмового магазинчика. Здесь есть высокие вазы, в которых стоят черные розы, много темно-фиолетовых лент, и несколько роботов-упырей, которые стоят целое состояние. Да, большинство вещей здесь было явно украдено.

Пытаюсь привыкнуть к местной обстановке, меня ослепляют белые с зелёными неоновые светодиоды, кучи машин по углам распыляли искусственный туман.

Оглядываюсь через плечо и вижу, как все пятеро стоят в виде буквы V и ждут меня, по центру стоит, конечно же, Виктор. У каждого в руке по черной бейсбольной бите, а их тренчи потряхивает потом воздуха. Бита Хаэля по-прежнему уперта в пол, пока он делает еще глоток водки и передает бутылку Аарону. Его бита прикреплена к спине, одну руку он использует для выпивки, а вторую для еды. Бита Каллума перекинута через плечо, пора Оскар постукивает острым кончиком себе по ладони. Виктор упирает кончит в пол и складывает обе руки на основании.

Все комната дружно втягивает воздух, когда мы заходим, и несмотря на то, что хрена с два тут можно хоть что-то разглядеть, я знаю, что все взгляды устремлены на нас.