На самом деле я не была оторвана от кислорода ни коим образом, но сама мысль этого.

Оскар двигался быстро, куда быстрее, чем я думала.

Он ушел, и Вик бросил в него бутылку вина. Она разбилась об стену рядом с головой Оскара. На мгновение он остановился, чтобы посмотреть на нас.

— Ты пожалеешь о том, что сделал, — предупредил Виктор, но Оскар лишь единожды кивнул, а затем продолжил идти по коридору.

— Что за…хрень? — спросил Хаэль, моргая, словно только что очнулся ото сна. — Какого черта только что случилось?

— Ты в порядке? — уточнил Аарон, но я кивнула.

Мои пальцы все еще касались горла, но не потому, что мне это не понравилось. А потому, что какой-то отбитой части меня понравилось. Если честно, когда я фантазировала об Оскаре, то всегда представляла руки одного из нас на горле другого.

Я стиснула зубы.

— В порядке, — обернулась и обнаружила Каллума за диваном, все еще сидевшего на корточках, но каким-то образом переместившегося со столешницы на новую точку. Его лицо говорило: «если бы Оскар зашел дальше, я был бы здесь». Я задрожала и вернулась к своей бутылке вина, поднимая ее в знак тоста. Виктор кипел от злости, Аарон был раздражен, Хаэля лихорадило, Каллум…думаю, сейчас он просто наблюдает. — За нашу свадьбу.

— За нашу свадьбу, — сказал Аарон, и никто не упустил то, как он подчеркнул слово «наша» в этом предложении.

Опустошила бутылку, как профессионал и снова вытерла губы рукавом толстовки, и взяла из протянутой руки Кэла биту. Что ж, черт, она на самом деле подписана Бабе Рутом. Прости, приятель. Я накинула капюшон толстовки Аарона, залезла на столешницу, и схватила биту обеими руками.

— Иди на хрен, Корали Винсент! — прокричала я, ударив ею по стеклянной баночке для печенья в форме русалочки.

Фарфоровые осколки разлетелись во все стороны, рикошетом отскакивая от задней стенки, от моих ног, от стенки холодильника.

— Иди на хрен, — согласился Хаэль, откупоривая еще одну бутылку вина.

Он отпил из нее сколько мог, вино стекало по краям рта, а потом резко выдохнул. — К черту Оскара. Хвала отцу отпрыска Бриттани — то есть хвала тому факту, что это не я, — Хаэль снова бросил бутылку на пол, позволяя ей разбиться и впитаться в дорогой на вид ковер.

Я перепрыгнула с кухонного островка на другую столешницу, размахивая битой, разбив фото Ли и ее мужа в рамке, на ней они обнимались в казино и держали в руках веер зеленых купюр. Как только стекло разбилось, я содрала фото со стены и выбросила ее.

Каллум лишь смеялся, когда Аарон зажег сигарету и прижал ее к модному льняному дивану. Он снова зажег ее, сделал затяжку, и снова прижал к этому месту. Когда он закончил, то зажал сигарету между губами и достал из заднего кармана нож, который ранее приставил к шее Офелии.

Когда он порезал диван и пух вылез наружу, я тоже начала смеяться.

Виктор просто смотрел на нас темным взглядом, попивая вино и наслаждаясь погромом.

— Да брось, босс, — подначивал Кэл, хватая торшер и снимая с него абажур.

Он поднимает металлический стержень и передает Вику как оружие. Кэл перешел к маленькой статуе черепахи, чтобы поднять и бросить в кухонный островок. Фигура ударилась об каменную столешницу, раскалывая ее и отбивая значительный кусок.

Вик замахнулся стержнем словно это была бейсбольная бита, но замер, когда Оскар вернулся обратно в комнату, выглядя слегка успокоившимся. Его глаза метнулись к моим, когда я бросила на пол керамического крокодила, наполненного кухонными лопатками, и сломала его.

— Мой ярый гнев настигнет тебя смертью, — сказал Оскар, снова процитировав Шекспира, прежде чем взять лампу со стола и швырнуть ее об стену. Мы все были аккуратны, чтобы не разбить окна. То есть, мы не могли на самом деле зависать здесь все оставшееся время, если бы разгромили каждый метр в этом доме, так ведь?

Мы разнесли доступное пространство на кусочки, а затем притащили Винсентов вниз, чтобы они посмотрели на все это.

— Видите, что мы сделали? — прошипел Оскар, сильно хватая пальцами подбородок Корали и заставляя ее смотреть на разрушение. Правдивые слезы скатились по ее лицу, и я почти ожидала, что Оскар слижет одну. Вместо этого он отбросил ее лицо в сторону и встал на ноги. — Где вино? — спросил он, и Хаэль подпрыгнул, чтобы выполнить просьбу, и протянул бутылку из наполненной корзины для белья.

— Как насчет этой? — спросил он, переворачивая бутылку, чтобы посмотреть этикетку. — Оно называется «Screaming Eagle». Я поискал в Google, и там сказано, что оно стоит около двух тысяч восьмисот баксов.

— Разбей ее, — сказал Оскар, перехватывая взаимодействие с Винсентами, когда я села на столешницу со все еще надетым капюшоном и лежащей на коленях бейсбольной битой.