— Что с нее взять? — поинтересовалась я, смотря на жалкое создание на траве передо мной. — У нее ничего не осталось. Она ничто.

Мгновение Кэл смотрел на Пэм, а потом повернулся ко мне, его голубые глаза были того же цвета, что и ясное зимнее небо над нами. Возможно, пойдет снег, а это не частое явление в Орегоне. Блять. Пожары и снег. Гребаное изменение климата.

Я сильнее выкурила свою сигарету и надеялась, что она убьет меня немного быстрее, чем яд в моей крови, который говорил, что иметь всех пятерых парней Хавок прошлой ночью было хорошей идеей. Моя киска так болела, что я вздрогнула, когда села на унитаз. Еще я обнаружила себя мокрой и отчаянно желавшей второго раунда.

Черт, о чем я думала, решив, что хочу себе всех пятерых мужчин?

Мой рот дрогнул от замешательства.

— У нас есть несколько идей, — сказал Кэл, весь такой загадочный. Хотя, если я спрошу, он мне скажет. Знаю, что скажет. Парни никогда больше не совершат эту ошибку, снова солгав мне. — Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?

Я протянула Кэлу остаток сигареты и наполовину выпитую чашку кофе.

Без тапочек здесь было пиздец как холодно, но я сошла с крыльца и прошла половину пути по траве. На следующем собрании наблюдательного совета нашего района мы станем главной сенсацией, предметом всеобщего обсуждения. Аарон годами трудился, чтобы это место оставалось классическим, а парни и я притащили сюда юг, чтобы все разрушить.

— Зачем ты здесь? С чего ты вообще взяла, что свинозадый коп приползет к этим парням? — я склонила голову на бок, пока изучала светлые волосы Пэм. Когда-то они были того же оттенка, что и мои, но сейчас она их покрасила. Это странный медно-желтый цвет, перегруженный и сухой. Может быть, в этом месяце она не смогла пробиться к одному из парикмахеров своей модной подруги? Иногда, когда такое случалось, она вспомнила, что была шлюхой из школы Прескотт, направлялась в «Винко» и покупала упаковку отбеливателя за пять баксов. — Иди домой. Собери все свое дерьмо в кучу и возьми себя в руки. Не жди Найла. Переедь куда-то с тропическим климатом. Тебе всего лишь тридцать четыре. Так себя и веди.

Моя мать установилась так, словно я вонзила ей нож в сердце, хмурясь так яростно, как я никогда не видела. Тогда-то я и поняла. Она ненавидела меня. По-настоящему и искренне ненавидела меня. Возможно, она также ненавидела Пенелопу, винила ее в том, что забрала у нее молодость? Конечно, она ухватилась за богатого, пожилого, женатого парня, который впоследствии стал моим отцом, но разве беременность в шестнадцать лет –это то, чего она хотела?

Вполне уверена, что все, чего хотела Пэм, — свобода.

— Где Найл? — прошептала она еще раз.

Позади нее находился ее Олдсмобиль 1994 года, заржавелый и дерьмово выглядящий. Эта машина ей подходила. Ее одежда выглядела нелепо, словно куклу одели не в тот наряд.

Интересно, так я буду выглядеть на следующих выходных, когда надену дизайнерское платье в гребаную арт-галерею, заполненную педофилами-миллионерами и миллиардерами.

— Если бы я знала, то точно бы не сказала тебе, — сообщила я, благодарная, что Хаэль и Аарон отвлекали девочек.

Если Хизер увидит здесь свою маму, то ситуация станет гораздо сложнее. Я уверена, что если Пэм увидит взгляд, которым моя младшая сестра смотрит на меня, то поймет насколько она важна мне и попытается ее забрать.

Я не могла этого допустить.

— Знаешь, что, — сказала Пэм, встав передо мной таким образом, что Каллум появился рядом с ней почти как по волшебству. Он остановился, едва не касаясь ее, но она чувствовала, что могло произойти, и отступила назад. — Ты навлекла это на себя, — прошипела она, отходя, — помни это.

Памела залезла в свою машину и уехала в облаке дыма.

Я смотрела ей вслед, когда Кэл протянул мне обратно кофе. Он уже выкурил сигарету.

— Думаешь, Офелия свяжется с ней? — спросила я, потому что у меня было плохое предчувствие.

Хавок жонглировали многими мячами. Помню, как однажды прочитала ответ Норы Робертс на вопрос читателя о том, как ей удается совмещаться писательство и семью. Она сказала, что некоторые шары сделаны из стекла, а некоторые — из пластика, вам надо решить, какие опустить и когда.

Мне нужно не забывать об этом.

— Возможно, — согласился Кэл, с улицы смотря мне в лицо. Его светлые волосы, то немногое, что виднеется из-под капюшона, были золотыми в свете утреннего солнца. — Но все хорошо. Это ничего не изменит.