— Вы..что? — спросила Пэм, и затем она рыдала так, как никогда не рыдала над моим отцом или над гребанной собственной дочерью.

— Продолжай идти, — прошептал Кэл, когда я споткнулась на тротуаре, мой разум побелел от страха.

Если они нашли тело Найла, то это был лишь вопрос времени, прежде чем наш карточный домик рухнет.

— Я паникую, — прошептала я, задыхаясь, когда мы остановились у тротуара, и Кэл взял у меня сумку с вещами, перекинув ее через плечо, словно она ничего не весила. — Почему ты не паникуешь?

Каллум нежно, почти мило, улыбнулся мне в ответ.

— Потому что, — начал он, когда я обернулась посмотреть на кошмар, который был домом Памелы Пенс. — Мы всегда хотели, чтобы его откопали.

Я снова посмотрела на Кэла в недоумении, но он взял меня за руку и притянул к себе.

Что ж, нахрен. Я этого не предвидела.

Виктор Ченнинг

— Доброе утро, сын, — сказала Офелия, одетая для тенниса и улыбающаяся так, словно думала, что побеждает в нашем маленьком государственном перевороте.

Она даже не представляла, как я был близок к тому, чтобы убить ее. Если бы знала, то не смотрела бы в лицо настолько победоносно, как сейчас, словно она наконец добилась этого и показала мне насколько был незначительным.

Видите, вот в чем проблема моей матери, которая усложняет наши отношения. У нас разные основополагающие принципы. Она думала, что человек ценен благодаря деньгам и влиянию. Я думал, что дело в уважении и честности.

И любви.

О, все дело в ней, не так ли?

— Доброе утро, — ответил я, зная, что она позвала меня в этот клуб только ради хороших новостей.

Она хотела выставить меня здесь как сына, о котором она на самом деле заботится, а не обращается с ним, как со свитером, который она выбросила, как только он вышел из моды. Я собирался прикурить сигарету, и Офелия запаниковала, с улыбкой на лице потащив меня за руку наружу.

— Ты можешь попытаться быть менее..тобой на людях, — предложила она, но опять-таки, она — та, которая заставила меня всю жизнь провести наедине с отцом-алкоголиком. Откуда я должен был научится роскошным, королевским манерам? Я выдул дым ей в лицо и улыбнулся, когда она нахмурилась.

Я стоял на тонкой, как бритва, грани, мои глаза сузились, мысли разбежались. Бернадетт ничего из этого не нравилось, и я не винил ее. Если бы я был настоящим мужчиной, то плюнул бы Офелии в лицу за предложение о расторжении брака.

Вместо этого я исполнял роль генерала в войне. Если я сделаю это, если смогу отойти в сторону от Берни на достаточно долго, тогда у меня будет королевство, которое я подарю ей.

Она не должна была оказаться в той позиции, в которой была с Кали. Если бы она послушала меня, то не оказалась бы подумал я, но я должен быть честен с собой и признать, что ее неподчинение чертовски меня возбуждало. Даже сейчас я чувствовал, как кровь хлынула к члену.

Я не винил Бернадетт за то, что не прикончила Кали. Она не просто так наняла нас ради имен из этого списка.

— Прости. Это в крови, — с опозданием ответил я, небрежно пожав плечами. Мои мысли устремились к Бернадетт и остановились на ней. Увидев ее с Джеймсом Баррассо, я ощутил себя настолько кровожадным, что было невозможно дышать. Я рад, что она провалилась в своей миссии достать из него информацию с помощью флирта. Тринити же, напротив, был крепким орешком. — Чего ты хочешь? Проверяешь меня после вчерашнего свидания?

Офелия тихонько цокнула, выдернув сигарету у меня изо рта и потушив ее о край горшка. Она скрыла доказательства в земле, а потом встала, скрестив руки на груди. Она была красивой женщиной с черными волосами, глазами, как смола, и дрянным ртом. Я выглядел точь-в-точь, как она, даже если каждый старался отличаться от нее.

— Что бы ты не сделала с мисс Джейд, она сражена наповал, — сказала Офелия, улыбаясь так же, как и я, когда подумал, что поймал муху в сети.

Почему она так подумала? поинтересовался я, зажигая новую сигарету, когда она вздохнула в раздражении. Если бы я убил ее прямо здесь и сейчас, смог бы потащить тело через поле для гольфа, чтобы при этом никто не увидел?

— Должно быть дело в моем безграничном шарме, — ответил я, улыбаясь в ответ, когда она поправила свой свитер и разгладила юбку. — С ней довольно легко спорить. Уверен, что могу жениться на ней и владеть ее задницей, как делаю с любой другой женщиной.

Это вызвало у Офелии раздражение, и она хмуро посмотрела на меня.