Вторая стопка была Тристаном Кейном. Даже когда все внутри нее уклонялось от желания внимательно посмотреть на то, что она чувствовала к нему, она заставляла себя сделать именно это. Отрицание не принесет ей никакой пользы. Она желала его, она это признала. Не просто быстрый секс у стены, потому что они не смотрели друг на друга. Она хотела, чтобы он несколько секунд гладил ее по спине, как вчера вечером. На этот раз она хотела, чтобы он держал ее, а не просто сделал мокрой. Она хотела иметь возможность погладить эту челюсть и почувствовать шершавую щетину на своей ладони. Ей хотелось пощупать шрамы. Она хотела обвести эти татуировки пальцами. Она желала его раньше и до сих пор желает.

Тем не менее, ее голод не утолили, и с ее стороны было глупо думать, что одного раза будет достаточно. Она чувствовала себя живой с ним, она тоже это знала. Но, несмотря на инцидент с казино, и прошлой ночью, когда эмоции были слишком близки к поверхности для них обоих, и этим утром, когда ему нужно было знать,

причинил ли он ей боль, Морана по какой-то причине чувствовала себя в безопасности с ним. Было глупо чувствовать себя в безопасности с таким мужчиной, как он, но она не могла этого понять.

В тот момент, когда она вошла в казино и увидела его, что-то в ней расслабилось. В тот момент, когда она оставила отца и пришла к нему, что-то в ней рухнуло. В тот момент, когда она позволила ему увидеть себя обнаженной, что-то в ней сломалось.

Он несколько раз видел ее уязвимой и ткнулся носом в ее яремную вену вместо того, чтобы вырвать ее. Он так много раз видел ее дерзкой и подкармливал ее огонь вместо того, чтобы потушить. Он видел ее такой, какой она есть, и, несмотря ни на что, он не использовал это, как это делал ее собственный отец много раз.

Она не могла игнорировать эти вещи. Она знала, что он сложный человек, более сложная головоломка, чем все, с чем она когда-либо сталкивалась. Она знала, что он ее ненавидит, и если бы не то, что он был жив вместо своей сестры, все должно было быть намного, намного хуже. То, о чем он отказался с ней говорить. Почему? И, если было хуже, куда она вообще пошла с ним? И да, она пошла. Она не знала куда, но куда-то.

Еще одна вибрация напугала ее, но она поняла, что это было слишком рано и слишком мало для другого самолета. Это был ее телефон. Морана вытащила его из кармана и посмотрела на экран. Третий раз звонил ей. Дорогой, Папа.

Морана уставилась на экран, ее рука зависла над зеленым значком. Она не разговаривала с ним с той ночи. Любые иллюзии, которые она когда-либо питала, были разрушены не только ее падением, но и тем, что он использовал ее как приманку, ни разу не спросив о ней. Теперь, когда она узнала о похищениях, своих и других, она знала, что ей нужно поговорить с ним. И все же ее большой палец не мог опуститься.

Экран отключился. Улетел другой самолет. Экран снова засветился. Морана глубоко вздохнула и сглотнула, убедившись, что ее голос остался ровным, и нажала на зеленый значок, приложив телефон к уху.

— Ты неплохо устроилась как его шлюха, Морана, — прозвучал холодный голос ее отца. — У меня были планы на тебя.

Морана стиснула зубы, но заговорила с намеренной ухмылкой.

— Я уверена, что ты не звонишь, чтобы узнать подробности моей скандальной сексуальной жизни, отец. Ой, забыла спросить, как твой нос?

Тишина.

— Я знаю, что ты вышла из здания одна, — сообщил ей мужчина.

Ах, верные шпионы. Конечно, за ней наблюдали люди.

— И?

— Тебя заклеймили предателем, Морана. Эта территория больше не будет для тебя безопасной. На тебя будут охотиться и привлекать ко мне для правосудия, если не убьют немедленно.

Морана покачала головой.

— Ты слишком заботишься о своей репутации, чтобы поступить так со мной, отец. Твоё имя для тебя все. Дочь спит с врагом? О, ты бы закопал новости так глубоко в землю, что они никогда не увидели бы белого света. — она остановилась, глубоко вздохнув. — Разве не поэтому новости о моем похищении нигде не афишируют?

Морана услышала, как у отца перехватило дыхание. Он выждал паузу, затем замолчал, его акцент стал более выраженным.

— Этот ебаный паразит! Он был негодным отродьем тогда и является таковым сейчас. Что, черт возьми, тебе он сказал?

Интересно. Морана моргнула, глядя на небо, видя, как облака катятся над головой, ветер набирает обороты.

— Что ты думаешь? — Морана блефовала, сдерживая голос, пытаясь понять, что еще она могла почерпнуть. — Я знаю, отец.

Она слышала по телефону его дыхание, глубокие вдохи, явно пытающиеся сдержать волнение.

— Ты знаешь все?

— Да.

— Тогда ты права, — наконец сказал он, его голос был таким холодным, что у нее по спине пробежала дрожь. — Я забочусь о своей репутации. Я слишком много работал, слишком много лет, чтобы позволить этому мешать.

Морана нахмурилась, пытаясь собрать воедино все, что сказал ее отец.

— Ты уже давно знаешь, не так ли?

Она продолжала блефовать.

— Да, давно.