Моргнув, она внезапно села, быстрое движение вызвало у нее головокружение и тупое эхо боли в черепе, и потом она огляделась.

Изящный кремовый интерьер, маленькая безделушка — очки и пистолет, свисающая с зеркала заднего вида, загадочная книга в мягкой обложке, брошенная в консоль, вместе с ее черным клатчем.

Она была в своей машине.

И женщина вела её машину. Женщина в ярко- серебристом платье смотрит на нее озабоченными лесными зелеными глазами. Где она видела ее раньше?

— Как ты себя чувствуешь? — спросила женщина мягким успокаивающим голосом, который в тишине был каким-то скрипучим.

Что-то в ней показалось знакомым. Морана смотря на нее покачала головой, чтобы понять где встречала её раньше, и обдумывала вопрос, хотя ее глаза проверяли женщину на предмет наличия у нее оружия. Как она себя чувствовала?

— Я думаю, немного ошеломлена, — пробормотала она, нахмурившись. — Кто ты?

Женщина сверкнула на нее слегка встревоженными глазами.

— Амара. Мы встречались час назад в клубе. Ты не помнишь меня?

Теперь, когда она упомянула об этом, к ней начали возвращаться воспоминания. Встреча с Данте. Включаю флешку. Поход в бар. Странный бармен. Женщина идущая к ней навстречу. А также…

Ее челюсти сжались, когда все вернулось в ее сознание. Горячая раскаленная лава залила ее кровь, пальцы сжались в ладонях, а кислота прожгла грудь. Воспоминания вернулись, а вместе с ними и абсолютная ярость, которая чуть не сотрясла ее тело, обрушившись с желанием ударить что-то сильное внутри нее.

Глубоко вздохнув, она повернулась к женщине, пристально глядя на нее.

— Почему ты ведешь мою машину?

Амара быстро взглянула на нее, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу.

— Кое-то произошло после того, как ты потеряла сознание, — сказала она тем же мягким голосом, который, как поняла Морана, была ее естественным тоном. — Тебе там больше не было безопасно, поэтому я подумала, что будет лучше, если ты покинешь клуб.

Морана сузила глаза, пытаясь понять, насколько она честна.

— И ты сделала это по доброте душевной?

— Немного, — тихо ответила женщина. — В основном я сделала это, потому что Тристан попросил меня.

Ладно.

Сердце Мораны начало биться в ту минуту, когда слова стали понятными в ее мозгу. Но прежде чем она успела что-то сказать, Амара снова заговорила тем скрипучим голосом.

— Он едет за нами прямо сейчас.

— Кто?

Морана повернула шею и посмотрела на пустую дорогу позади них. Конечно же, на укромной дорожке за ними следовал огромный черный внедорожник, заставляя ее понять, что они еще не так далеко от клуба, в милях от особняка. Фары светили ярко, машина держалась на расстоянии не менее десяти машин, сохраняя ту же скорость, что и Амара.

— Насколько все плохо? — пробормотала Морана себе под нос, ничего не понимая в этом человеке, хотя побуждение ударить его по носу преобладало.

Она стиснула зубы.

— Я не уверена, что я тот человек, который скажет тебе это, — ответила Амара, и Морана повернулась к ней, не обращая внимания на фары периферийным зрением.

— Но ты собиралась мне кое-что сказать, — настаивала она. — Прежде чем я потеряла сознание.

Когда другая женщина промолчала, но поджала губы, Морана вздохнула, зная, что она не получит никакого ответа. Она спросила, из-за любопытства, которое на нее напало.

— Ты с Наряда?

Губы Амары изогнулись, и она слегка улыбнулась, качая головой.

— Технически нет.

В ожидании молчания Мораны, уточнила она.

— Моя мать была старшей экономкой в доме Марони. Я росла с мужчинами, когда они были ещё мальчиками, но никогда не была их семьёй.

— Тебя удочерили? — любопытством спросила Морана.

Другая женщина покачала головой.

— Нет. Единственным, кого усыновили в семье, был Тристан.

Морана изучала женщину, по какой-то причине у нее в животе было тяжелое чувство.

— Но ты знаешь о Наряде?

Амара посмотрела на нее жесткими глазами.

— Да. Но если ты думаешь, что я раскрою какие-нибудь секреты, ты ошибаешься. Я этого не сделала, когда мне было пятнадцать, и не сделаю сейчас.

Морана приподняла брови.

— Пятнадцать?

Она увидела, как рука женщины сомкнулась на руле, губы на мгновение сжались, прежде чем она вздохнула.

— Меня похитили и взяли в плен, другая мафия. Они пытались заставить меня говорить, и когда я отказалась, они повредили мои голосовые связки.

Сердце Мораны сжалось от боли за женщину, даже когда в нее просочилось своего рода восхищение ее силой. Пятнадцатилетняя молодая девушка столкнулась с ужасами и отказалась поддаться.