Он снова вздрогнул, когда их языки скользнули друг по другу, и она почувствовала толчок прямо между ног, зная, что это она ответственна за такие реакции с его стороны.

Их первый, второй и третий поцелуи слились в один, когда он прижал ее к себе, завладевая каждым сантиметром ее рта. Продолжая целовать ее, он переместился, и вдруг она оказалась лежащей на спине на кровати. Он отстранился от ее рта.

— Ты все еще доверяешь мне? — спросил он, и она невольно вздохнула, прежде чем кивнуть.

Его губы дрогнули.

— Делай, что я говорю, и ты получишь подарок.

Боже, она очень любила, когда он так говорил.

Положив одну руку на кровать рядом с ней, а другую под талию, он в одиночку потянул ее вверх по кровати, пока ее голова не уперлась в подушку. Он ловко спрыгнул с кровати, спустил штаны, и его член выскочил наружу, пирсинг блеснул в лунном свете.

— Руки над головой, — приказал он ей, и она подчинилась, с любопытством ожидая, что он задумал. — Не двигайся.

С этими словами он вышел из комнаты.

Лайла уставилась в потолок, затем повернулась, чтобы посмотреть на темноту снаружи, ожидая его возвращения.

Проходили минуты. Она осознала, как ее груди выпирают в этой позе, соски выдаются вперед, живот обнажен, киска плачет в шортах.

— Даин, — позвала она через, казалось, вечность, но он не ответил.

Скуля от нужды, она извивалась на кровати, но не тянула руки вниз, желая получить любой подарок, который он приготовил.

Спустя долгое время он вошел снова, его глаза потеплели, когда он увидел ее в той же позе.

— Хорошая девочка.

Что-то внутри нее вздрогнуло от похвалы.

— Когда мы вместе, ты доверяешь мне. Здесь ты полностью отпускаешь меня, — сказал он ей, проводя большим пальцем по ее рту. — Это будет напрягать тебя, и ты будешь просить меня остановиться. Но я не остановлюсь. Я буду толкать тебя. Ты согласна на это?

Ее киска сжалась от этой мысли, мысли о том, что она будет умолять его остановиться, а он все равно продолжит.

— Почему я хочу этого? — спросила она, пытаясь понять. — Я не должна.

— Потому что ты знаешь, что здесь ты в безопасности.

Эти слова, его слова, сказанные самым фактическим тоном, пока он наблюдал за ней, заставили ее остановиться.

Он был прав. Она хотела умолять, хотела, чтобы ее взяли полностью, потому что знала, что она в безопасности. Она знала, что он не причинит ей вреда. Это была фантазия, идея, освобождение.

Когда она согласилась, он схватил ее камзол и разорвал его посередине, звук, раздавшийся в комнате, усилил биение ее сердца. Он подтянул обрывок ткани к ее поднятым рукам и завязал узел, оставив один длинный конец свисать. Ее сердце заколотилось, бондаж никогда не приносил ей ничего, кроме тревоги.

— У меня нет хорошего опыта, когда меня связывают.

— Я знаю.

Глядя на него, она прикусила нижнюю губу, слегка опасаясь, но в основном возбуждаясь. Он стянул с нее шорты, отбросив их в сторону, оставив ее обнаженной на кровати.

— Раздвинь ноги.

Она сделала это без колебаний, ей нравилось, как он смотрел на нее с сильным чувством обладания и невероятным жаром.

Он провел средним пальцем по ее отверстию.

— Такая мокрая. Такая мокрая. Ты хочешь мой член, маленькая flamma?

— Да.

— Да, что?

— Да, Даин.

Его палец вошел в нее, и она сжалась вокруг него.

Она слишком давно не кончала, и ее тело было готово к этому.

Он умело двигал пальцами внутри нее, раздвигая ее ножницами, чтобы растянуть ее для своего члена, его большой палец поглаживал ее клитор, посылая влагу из нее. Она вскрикнула, когда он добавил третий палец, ее руки не могли пошевелиться.

— Ты помнишь, как я впервые коснулся этой киски? — спросил он, крепко сжав ее.

— Д… да. — выдохнула она на дрожащем дыхании. Это было после того, как он разрезал людей в лабиринте. Он нашел ее, посмотрел на ее тело и вот так же обхватил ее рукой в перчатке.

— Что ты тогда почувствовала?

Слова, поцелованные обольщением, упали на ее уши.

— Испуг, растерянность… возбуждение, — вспоминала она.

— Сейчас ты напугана, растеряна?

— Немного.

— Хорошо.

Через несколько мгновений, когда он смотрел на ее тело, а его пальцы были внутри нее, она почувствовала, как жар поднимается, поднимается и поднимается, поднимается и поднимается, устремляя ее к великолепной кульминации.

Но его рука остановилась. Она вскрикнула, когда он убрал руку, одновременно в гневе и удивлении, и поняла, что он забрался на кровать, чтобы забраться ей между ног. Она раздвинула их как можно шире, желая и стремясь к мужчине, как никогда раньше.